Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
Большая часть требований была уже известна, но уступка территории вокруг Салла появилась дополнительно. Мы должны были отдать оба мыса полуострова Рыбачий, остальная его часть оставалась у Финляндии.
Тем временем маршал Маннергейм уже справлялся по телефону о полученных из Москвы известиях. Я обещал ему сообщить сразу же, как только будет закончена расшифровка кодированной телеграммы. В 16.15 я позвонил ему и прочитал содержание телеграммы.
Маннергейм поинтересовался, можно ли еще рассчитывать на западную помощь теперь, когда наша делегация находится в Москве. Я обещал ему выяснить этот вопрос.
В 16.40 шведский посол Сахлин по моему приглашению появился в Банке Финляндии. Я изложил ему новые мирные требования, только что полученные от Советского Союза. К передаче предназначались области, важные в промышленном и в других отношениях. Москва увеличила свои требования, хотя было обещано, что новые требования предъявляться не будут; мадам Коллонтай даже говорила о том, что Сталин сделает «широкий жест». Тогда же нам обещали приостановку военных действий, как только делегация отправится в путь. Теперь мы узнали правду, и Скандинавские страны должны определить к ней свое отношение. Я просил его довести новую информацию до сведения шведского правительства, которое выступало в качестве мирного посредника. Я также обещал позвонить в 20.00 Гюнтеру, чтобы узнать мнение Швеции по этому вопросу.
Чтобы ознакомить с новостями членов кабинета министров, я просил их собраться в 17.00. Присутствовал и президент.
Я изложил собравшимся последние известия о московских переговорах, а также идею Маннергейма об одновременном обращении к Западу с призывом о помощи. Члены кабинета министров были ошеломлены жесткостью предъявленных требований. Мысль о том, что Финляндия не будет иметь выхода к Ладожскому озеру, что два значительных города и несколько важных промышленных районов будут отторгнуты от страны, что нам предъявлены совершенно новые требования об отторжении района Салла, была ошеломляющей. Несколько членов кабинета предлагали обратиться к Англии и Франции с призывом о помощи. Ханнула, как и раньше, выступал именно за этот вариант; теперь с ним полностью был согласен Ньюкканен. Мне снова пришлось говорить о неэффективности помощи Запада, о сложности получения разрешения на транзит по территории Швеции.
Когда заседание было в самом разгаре, позвонил маршал Маннергейм. Он сказал, что с минуты на минуту ожидает известия о ситуации на фронте, попросил не принимать окончательного решения, пока он не сообщит нам эти данные и не выскажет свое мнение сегодня вечером. Мы согласились отложить принятие решения до вечера: информация главнокомандующего нужна была для оценки ситуации, и членам кабинета требовалось время для размышлений.
В промежутке между заседаниями я пригласил для разговора британского и французского послов, Веркера и де Во. Во время встречи я откровенно рассказал им о поездке нашей делегации в Москву, о требованиях Советского Союза. Я также информировал их о поездке Свинхувуда в Германию и Италию.
Оба посла выразили свою благодарность за откровенность, поскольку честная игра важна для обеих сторон. Они напомнили, что у Финляндии есть время до 12 марта для обращения о помощи. Я поднял вопрос о получении бомбардировщиков. Я также передал мнение главнокомандующего о том, что мы должны направить призыв о помощи, несмотря на начало переговоров. Идея не понравилась послам. Они сочли, что запущенный военный механизм будет трудно остановить.
Заседание кабинета министров возобновилось в 20.00, я зачитал донесение главнокомандующего, полученное в промежутке между заседаниями:
«Направляю вам доклад о готовности армии к боевым действиям, полученный от генерал – лейтенанта Хейнрихса, командующего группировкой на Карельском перешейке, являющейся нашей основной вооруженной силой:
«Господин главнокомандующий!
В качестве командующего армией Карельского фронта я считаю своим долгом доложить, что состояние армии таково, что дальнейшие военные действия могут привести только к дальнейшему ее ослаблению и новым потерям территории. Численный состав батальонов, по донесениям с линии фронта, составляет менее 250 человек; ежедневные потери исчисляются тысячами. Вследствие физического и морального утомления боевая способность оставшихся в строю людей намного меньше той, которая была в начале войны. Значительные потери офицерского состава еще больше снижают боеготовность подразделений. Огнем вражеской артиллерии и воздушными бомбардировками выведено из строя значительное число пулеметов и противотанковых орудий, их недостаток ощущается на самых важных направлениях. Активные действия вражеской авиации зачастую делают невозможными переброску и снабжение войск. Генерал – лейтенант Окс, командующий Прибрежным корпусом, доносит мне о значительных потерях и моральном утомлении своих солдат, которые утрачивают способность к сопротивлению. Генерал – лейтенант Ёхквист, командир Второго армейского корпуса, считает, что, если не произойдет чуда, существующая линия фронта на его участке продержится не более недели из – за потерь личного состава, в том числе офицеров. Генерал – майор Талвела, командующий Третьим армейским корпусом, считает, что все висит буквально на волоске».
Прочитав это донесение, я продолжал: «Такова точка зрения главнокомандующего. Ситуация такова, что мы вынуждены заключить мир. Мы должны спешить, пока не наступил полный коллапс. После этого нас никто ни о чем не будет спрашивать. Я много думал по этому поводу и пришел к заключению, что мы должны дать нашим представителям на переговорах полномочия заключить мир на таких условиях, которые являются возможными; одновременно предложить договориться о немедленном прекращении военных действий. У нас есть причины возражать против предъявленных нам условий; они отличаются от тех, которые мы получили перед выездом нашей делегации. Новая линия границы лишит нас основного промышленного района на Карельском перешейке, а также частично Куусамо и Салла».
Заседание продолжалось; я вышел позвонить министру иностранных дел Швеции в Стокгольм. Произошел следующий диалог:
Таннер. Вы уже получили через Сахлина информацию о новых требованиях советской стороны. Они сильно расширены. В первоначальном варианте речь шла о Карельском перешейке, включая Виипури (Выборг); о северном побережье Ладожского озера, включая Сортавалу. Теперь линия границы пройдет намного западнее. Это очень тяжкое условие для Финляндии. От нас требуют отдать жизненно важные районы. Новым требованием является передача Куусамо и Салла, железной дороги на Кемиярви. Нам обещали прекращение военных действий, как только наши представители выедут в Москву. Но этого нет. Что вы скажете на это? Каково отношение Швеции?
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 86
