Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
У меня оставалось два с небольшим часа до поезда, надо было переодеться и получить место по проездным документам в воинской кассе Белорусского вокзала.
А в квартире радиола крутила пластинки Глена Миллера и мои веселые приятели танцевали со славными девушками. И не хотелось уходить и ночь трястись в накуренном общем вагоне, потом на трамвае добираться до городской окраины, а оттуда практически бегом до КПП училища.
Меня отпустили на два дня, не считая дороги, по семейным обстоятельствам.
Я пошел домой не прощаясь, не нарушая некий интим, возникший в компании. Выскочил на улицу, наискось, благо машин не было, пересек улицу Горького. В сквере на Пушкинской площади, в фонтане, здоровая баба, задрав юбку, палкой с присоской на конце собирала монеты, которые наивные провинциалы бросали в фонтан в надежде вновь посетить Москву.
Скамейки в сквере были совершенно пусты, только на самой крайней, ближе к трамвайным путям, сидел человек в майке, трусах, ботинках и плакал.
— Эй, — окликнул он меня.
Я подошел и узнал Борю по кличке «Бу-Бу», заметного персонажа на московском Бродвее.
Он был известен тем, что имел обширнейший гардероб.
Летом он часто менял костюмы и пиджаки, правда, они частенько были ему или узковаты или широковаты. А однажды он появился в шикарном темно-голубом пиджаке, точно таком же, в каком ходил самый элегантный московский драматург Петр Львович Тур. И вот хозяин такого огромного гардероба сидел на лавочке в синих сатиновых трусах и майке с динамовской эмблемой.
— Бу-Бу, тебя что, раздели? — спросил я.
— Нет, — прорыдал владелец голубого пиджака, — в смывки прокатал.
— С кем ты играл?
— С Бандо и Гиви.
— Олень, кто с ними садится за стол! Пошли, — сказал я, — дам тебе спортивный костюм, доберешься до дома.
— Попроси Бандо, чтобы он отдал мне вещи.
— Ты же их прокатал.
— Они не мои. Меня из-за них с работы выгонят.
И тут рыдающий Боря поведал мне печальную историю своей жизни. Изобилие модного прикида объяснялось просто. Бу-Бу работал старшим приемщиком в химчистке на улице Станиславского. Предприятие пользовалось доброй славой, и туда относили вещи актеры, писатели, эстрадники, артельщики — словом, все, кто в те не очень богатые времена хорошо одевался.
От сквера до улицы Москвина пять минут хода. Слава богу, что милиционеры не попались нам по дороге, так как 108-е отделение находилось в моем дворе.
Я быстро переоделся, взял вещмешок с колбасой, печеньем и конфетами для ребят из нашего взвода, набрал телефон Бори Месхи по кличке «Бандо». Мы были с ним большие друзья.
Вкратце обрисовав ему трагедию приемщика из химчистки, я попросил вернуть костюм.
— Пусть завтра в десять приходит в сад «Аквариум», там разберемся.
Я вынес несчастному Бу-Бу старый тренировочный костюм с надписью на груди «Пищевик», распрощался и уехал на вокзал.
А через час с небольшим в общем плацкартном вагоне я пил чай с ребятами из училища береговой обороны, а поезд уносил меня от Москвы, воспоминания о прошлом таяли, как паровозный дым, запутавшийся в ветках деревьев.
Никогда не знаешь, что с тобой может случиться. Я попал в другую жизнь, в которой прошлое лишь иногда ночами приходило щемящими воспоминаниями. Но наступало утро, и в строгом распорядке армейского дня для них не было места. Да и я сам не видел, во всяком случае тогда, другого для себя места, кроме военного городка, именовавшегося расположением, и учебного поля.
Но обстоятельства изменились, я снял военную форму и, к немалому своему изумлению, стал журналистом в лучшей газете страны, в которой после долгого перерыва работаю и сегодня.
И хотя я писал самые разные истории, невидимая обычным людям теневая, подпольная жизнь Москвы стала моей основной темой.
Я очень хорошо запомнил этот день, 5 сентября 1959 года. Запомнил потому, что в этот вечер впервые назначил свидание даме, которая мне очень нравилась; во-вторых, это был день зарплаты.
Я пришел раньше и рассматривал веселых людей вокруг меня, которые в предвкушении надвигающегося воскресенья бежали по своим приятным делам. Для тех, кто не знает, оговорюсь сразу — суббота в те героические времена была рабочим днем.
И вдруг, как пишут в старых романах, из дверей гостиницы вышел солидный человек в дорогом, прекрасно сшитом бежевом габардиновом костюме, в роскошном галстуке. Он увидел меня и подошел.
— Привет, — сказал он снисходительно.
— Привет, — медленно узнавая, ответил я.
Куда делся набриолиненный кок, длинные волосы, прикид с чужого плеча?!.
Передо мной стоял Борька Бу-Бу в совершенно новой редакции.
— Узнал? — улыбнулся он.
— С трудом.
— Но ничего. Ты теперь корреспондент. Читал, читал твои заметки. Растешь.
Он посмотрел на часы. Специально отогнул рукав пиджака, чтобы я увидел изящные, явно золотые швейцарские часы «Докса» на запястье.
— Я в гостиницу устраивал товарищей из Кутаиси. К нам на предприятие приехали. Осваивать кое-что. Ну, ладно, — он снисходительно хлопнул меня чуть выше локтя, — шофер заждался, да и мне пора.
Он солидно подошел к двухцветной «Победе», сел рядом с шофером, и машина отъехала.
Времени-то прошло всего ничего, семь лет, а голый приемщик из химчистки, дрожавший майским утром на лавочке у фонтана, стал вполне, по советским меркам, значительным человеком.
А время наступало интересное. Страна официально жила от съезда к съезду. Мы писали, как лучшие коллективы перевыполняют взятые обязательства. Но никто не задумывался, что, к примеру, завод «Станком» изготовил сверх плана сотни станин и корпусов для станков и они ржавеют на складе, потому что смежник, Челябинский механический, не смог выдать нужное количество электромоторов. А план по станинам перевыполнен, премия заплачена и даже по итогам года вручены передовикам ордена и медали. А невостребованная продукция продолжает ржаветь на складе.
Но нашлись люди, которым очень была нужна неликвидная продукция. Она уходила на переработку, потом превращалась в массу необходимых каждому из нас вещей, начиная от чугунных сковород и кончая пуговицами.
Делали же это не те, кто брал на себя повышенные обязательства. Это стало сферой теневого производства. Маленькие фабрики и полулегальные цеха, созданные при умирающих колхозах, поставляли в магазины «товары широкого потребления».
Как— то я зашел к своему приятелю Яше -он командовал в Столешниковом переулке мастерской металлоремонта — и рассказал о встрече с Борькой Бу-Бу.
— Скоро сядет, — сказал мой товарищ, ходячая энциклопедия теневой жизни.
— Почему?
— Да он же подставным фраером работает. Числится начальником трикотажного цеха. Материально ответственный, все бумаги подписывает. А что в них — дурацкой башкой своей понять не может. А за ним серьезные люди стоят. Они числятся рабочими да грузчиками. Что, кроме цепей, возьмешь с пролетариата? А Борьке срок обломится приличный.
Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 90
