Ознакомительная версия. Доступно 112 страниц из 743
4) У англичан есть серьезное сомнение морального порядка относительно массовой переброски населения. Мы можем согласиться на переселение такого же числа немцев из Восточной Германии, какое число поляков будет переселено из Восточной Польши восточнее линии Керзона, скажем, два или три миллиона. Но переброска восьми или девяти миллионов немцев, как это вытекает из согласия с требованием Польши, это уж слишком большая цифра, и это было бы совершенно неправильно.
5) Относительно информации о числе немцев в спорных районах не существует единого мнения. Советское правительство говорит, что все немцы бежали. Английское правительство считает, что большое число немцев, достигающее миллионов, все еще находится там. Мы, конечно, не имели возможности проверить эти цифры на месте, но мы должны принять их до тех пор, пока не будет доказано, что они неправильны.
Сталин все еще настаивал, что Германия может получать достаточно топлива из Рура и Рейнской области и что на территории, оккупированной поляками, не осталось немцев.
Мы договорились, что новая Польша должна продвинуть свои западные границы до линии, которую можно назвать линией Одера. Разногласие между Сталиным и мной сейчас состояло в том, до каких пределов следовало продвинуть эту линию.
Трумэн зачитал нам важнейший абзац из Ялтинской декларации:
«Главы трех правительств считают, что восточная граница Польши должна идти вдоль линии Керзона с отступлениями от нее в некоторых районах от пяти до восьми километров в пользу Польши. Главы трех правительств признают, что Польша должна получить существенное приращение территории на севере и на западе. Они считают, что по вопросу о размере этих приращений в надлежащее время будет спрошено мнение нового польского правительства национального единства и что, вслед за тем, окончательное определение западной границы Польши будет отложено до мирной конференции». «Это соглашение, – сказал он, – было достигнуто президентом Рузвельтом, генералиссимусом Сталиным и премьер-министром Черчиллем. Я согласен с этим решением».
«В Тегеране, – сказал Сталин, – Рузвельт и Черчилль хотели, чтобы граница шла вдоль реки Одер до того пункта, где в нее впадает Восточная Нейсе, а я настаивал на линии Западной Нейсе. Кроме того, Рузвельт и Черчилль собирались оставить Штеттин и Бреслау на германской стороне. Решим этот вопрос сейчас или отложим его?
Если президент, – добавил он, – думает, что в этом кто-то виноват, то виноваты не столько поляки, сколько русские и обстоятельства».
«Я понимаю, что вы хотите сказать, и именно это и я имел в виду», – ответил Трумэн.
Я тем временем размышлял над этими вопросами и теперь сказал, что нам следует сейчас же пригласить поляков на конференцию. Сталин и президент согласились, и мы решили послать им приглашение.
* * *
Поэтому в 15 часов 15 минут 24 июля представители временного польского правительства во главе с премьер-министром Берутом прибыли в мой дом на Рингштрассе. Со мной были Иден, сэр Арчибальд Кларк Керр, наш посол в Москве, и фельдмаршал Александер.
Я начал с того, что напомнил им, что Великобритания вступила в войну из-за того, что на Польшу было совершено нападение и что мы всегда очень интересовались ею, но границы, которые ей сейчас предлагают и на которые она, по-видимому, хочет согласиться, означают, что Германия лишится одной четвертой части пахотных земель, которые она имела в 1937 году. Придется переселить восемь или девять миллионов человек, и такое массовое переселение людей не только возмутит западные демократические страны, но поставит под угрозу самую английскую зону Германии, где мы должны содержать людей, нашедших там убежище. В результате окажется, что поляки и русские будут иметь продовольствие и топливо, а у нас будут голодные рты, нетопленые очаги. Мы будем возражать против такого раздела, и мы убеждены, что полякам так же опасно двигаться слишком далеко на запад, подобно тому как они когда-то двигались слишком далеко на восток.
Я сказал им, что нас беспокоят и другие вопросы. Для того чтобы успокоить английскую общественность относительно Польши, выборы должны быть действительно свободными и нестесненными и все главные демократические партии должны получить полную возможность участвовать в них и провозгласить свои программы. Каково определение демократических партий? Я не считаю, что только коммунисты – демократы. Очень легко называть всех, кто не является коммунистом, фашистскими чудовищами. Но между двумя этими крайностями находятся великие могучие силы, не являющиеся ни коммунистическими, ни фашистскими и не желающие быть ни теми, ни другими. Польша должна допустить как можно больше этих умеренных элементов в свою политическую жизнь, вместо того чтобы осуждать всех, кто не подходит под предумышленные определения экстремистов.
При нынешнем хаотическом состоянии Европы всякий, у кого есть сила, может нанести удар своим противникам и осудить их, но единственным результатом этого будет изгнание умеренных элементов из политической жизни. Нацию составляют различные элементы. Может ли Польша допустить разобщенность в своей стране? Она должна стремиться к возможно более широкому единству и к сотрудничеству с западными странами так же, как и со своими русскими друзьями. Так, например, христианско-демократическая партия и все те члены национально-демократической партии, которые активно не сотрудничали с врагом, должны принять участие в выборах. Мы должны также ожидать полной свободы печати и возможности для нашего посольства наблюдать и сообщать все, что будет происходить перед выборами и во время выборов. Только при наличии терпимости и даже при наличии время от времени взаимного прощения Польша может сохранить уважение и поддержку западных демократических стран и особенно Великобритании, которая может кое-что дать и кое в чем отказать.
Берут возразил, что Великобритания совершила бы грубейшую ошибку, если бы, вступив в войну ради Польши, теперь не проявила понимания ее требований. Эти требования скромные и учитывают необходимость установить мир в Европе. Польша просит не более того, что она потеряла. Придется переселить лишь полтора миллиона немцев (включая тех, которые находятся в Восточной Пруссии). Это все немцы, которые остались. Для того чтобы расселить четыре миллиона поляков с территории восточнее линии Керзона, а также около трех миллионов, которые возвратятся на родину из-за границы, нужны земли, и даже тогда у Польши будет меньшая территория, чем до войны. Она лишилась богатых сельскохозяйственных угодий в районе Вильно, ценных лесных массивов (а у нее всегда не хватало леса) и нефтепромыслов Галиции. До войны около 800 тысяч польских сельскохозяйственных рабочих обычно отправлялись на сезонные работы в Восточную Германию. Большинство населения районов, на которые претендует Польша, в особенности Силезии, – поляки, хотя и предпринимались попытки онемечить это население. Эти территории исторически польские, и в Восточной Пруссии, в районе Мазовии, до сих пор сохранилось значительное польское население.
Ознакомительная версия. Доступно 112 страниц из 743
