Ознакомительная версия. Доступно 34 страниц из 221
– Приехал детство вспомнить? – поинтересовался Захаров у тренера, после того, как они обнялись.
При этом Дмитрий освободил своего пуделька от поводка, чтобы тот не мешал их разговору.
– Не боишься, что убежит? – спросил Бесков.
– Не боюсь – Фаня у нас девочка послушная, от своего папки далеко не отходит, – ответил Захаров, пряча поводок в карман своего плаща.
Они стояли на тротуаре, а собачка отошла в сторонку – на лужайку, где росла пожухлая трава.
– А ты, значит, Митяй, по-прежнему здесь обитаешь? – спросил Бесков.
Когда-то они с Захаровым жили на одной улице – Школьной, куда семейство Бесковых переехало в начале 30-х из дома, что стоял рядом со станцией «Москва-Товарная».
– На Библиотечной, рядом со школой – мы туда с женой и дочкой в 49-м переехали.
Эта улица была «соседкой» Школьной, поэтому полноценным переездом это назвать было трудно.
– Из наших еще кто-нибудь остался? – поинтересовался Бесков.
– Никого – все разъехались: кто на другие концы, а кто и в мир иной. Витьку Голубя помнишь? Прошлым летом разбился, когда на дачу ехал. А Игорек Елисеев с Володькой Мухиным в этом году богу душу отдали.
– Они же оба нашего возраста были? – удивился Бесков.
– Водка никого не жалеет, – грустно вздохнул Захаров, после чего решил сменить грустную тему: – А ты все там же, в «Динамо»?
– Да, российские команды инспектирую.
– Ну, и как в глубинке футбол развивается – так же, как и высшей лиге?
Услышав в этом вопросе иронию, Бесков спросил:
– А чем тебе последняя не нравится?
– Болеть не за кого становится. Как Яшин два года назад на пенсию ушел, так больше игроков его уровня у нас и не осталось. А молодежь жиденькая какая-то. То ли дело раньше футболисты были: Бобров, Федотов, Гринин, Соловьев, Хомич, Трофимов, Численко, Нетто, Стрельцов, Воронин, Шестернев, Бесков, в конце концов.
– Спасибо на добром слове, – улыбнулся тренер. – Я тоже об этом часто думаю – в какую сторону наш футбол дальше развиваться будет.
– И что надумал?
– Про «тотальный футбол» у голландцев слышал? Думаю, весь мир в него играть будет – рациональная игра сменит романтический футбол. А под него и игроки будут подстраиваться. В будущем такие игроки, как Бобров и Стрельцов станут уже не нужны.
– Грустную картину ты рисуешь, Костя.
– Для нас, тех, кто помнит прежний футбол, может быть, и грустную, а для молодых вполне нормальную. Как говорили греки: все течет, все меняется.
– Поговорка мудрая, но для нас не слишком радостная. Сдается мне, что наше прошлогоднее второе место на чемпионате Европы – это наш потолок. А тут еще все идет к тому, что мы впервые с 58-го года имеем шанс не попасть на чемпионат мира. А если в дело вмешивается большая политика, то жди беды.
– В каком смысле?
– В том, что для большой политики не спорт главное, а международные амбиции. Наши пропагандисты, конечно, от этой ситуации только выиграют – вволю потопчутся на теме происков хунты, но нашему футболу это непопадание на чемпионат мира пойдет только во вред. Где молодежи еще себя проявить, как не на таком турнире? Впрочем, что я тебе объясняю – ты сам в свое время пострадал от большой политики.
Речь шла о событиях 1964 года, когда Бесков, возглавляя сборную СССР, вывел ее в финал, где она проиграла испанцам 1:2 и заняла второе место. А поскольку Испания находилась под властью диктатора Франко, ярого врага коммунистов, то высшее советское руководство сочло серебряные медали позором и уволило Бескова с его поста.
– Кстати, если наши на чемпионат не попадут, значит, Горянского точно снимут с его поста, как тебя когда-то, – предположил Захаров. – Как думаешь, кого на его место назначат?
– Кандидатур много, – расплывчато ответил Бесков.
– А ты среди них не значишься? Если вдруг тебе предложат, ты откажешься или все же рискнешь снова войти в эту реку?
Бесков ответил не сразу. В последнее время он тоже думал на эту тему, поскольку понимал – людей, кто хотел бы снова видеть его у руля сборной, наверху предостаточно. Особенно в свете того разговора, который состоялся у него недавно с главой «Динамо» Богдановым. Однако предвосхищать события Бесков не хотел. Поэтому вместо прямого ответа спросил:
– А ты зачем этот разговор завел – виды какие-то имеешь?
– Имею, Константин. Если у тебя такая возможность будет, скажи там наверху, что простые болельщики с тревогой наблюдают за тем, что в нашем футболе сейчас происходит. Красота из игры уходит, а вместо нее приходит голый рационализм. В бухгалтерию превращается наш любимый вид спорта.
– Думаешь, наверху это не видят?
– Думаю, видят, потому и пускаются на разного рода ухищрения – вот пенальти после ничейных результатов придумали пробивать. Знают, что сговариваются команды за спиной у судей. А то и вообще при их участии. Какой-то «Кодекс спортивной чести» на свет родили. Получается, эта самая честь из нашего футбола потихоньку улетучивается? А что же ей на смену приходит? Короче, случится такая оказия, передай наш разговор кому следует.
В это время пудель Фанечка, уставшая бегать одна по пустырю, начала отчаянно лаять своему хозяину. Видимо, она замерзла на промозглом ветру и захотела домой – в тепло. Поэтому Захаров достал из кармана поводок и стал наскоро прощаться. Глядя на то, как он пристегивает поводок к собаке и удаляется в сторону Библиотечной улицы, Бесков подумал: «Увидимся ли мы с тобой еще, Митяй, или это наша последняя с тобой встреча в этой суматошной и такой быстротечной жизни?»
8 октября 1973 года, понедельник, Москва, гостиница «Юность»
Оленюк и Игнатов приехали в МУР в начале десятого утра, чтобы начать поиски «боксера» (по фотороботу) сначала в здешней картотеке, а затем и в Центральной – по всему Союзу. Однако едва они собирались покинуть кабинет Игнатова, как на столе зазвонил телефон. Звонил начальник «убойного» отдела:
– Алексей, съезди на «Спортивную», в гостиницу «Юность». Там сегодня утром обнаружили труп мужчины – постояльца гостиницы с Украины. Говорят, что какая-то шишка из тамошней Федерации футбола. Вроде, самоубийство, но ты разнюхай все получше, потом доложишь.
– А можно я Оленюка с собой возьму? – спросил Игнатов.
– У него же другие дела в Москве есть? – удивился начальник.
– Это верно, но сами же говорите, что самоубивец из Киева.
В трубке наступило молчание – судя по всему, начальник «убойного» размышлял над просьбой своего подчиненного.
– Хорошо, пусть едет, если хочет.
Оленюк, естественно, захотел, едва услышал, кто сиганул из окна московской гостиницы. При этом не преминул заметить:
– Везет же мне на самоубивцев, причем на конкретных – на тех, кто из окон вываливается.
Ознакомительная версия. Доступно 34 страниц из 221
