— Существует мнение, что столь длительная работа Полякова объясняется тем, что действовал он не в одиночку. Что, у него были помощники?
— Все это досужий вымысел.
Предательство в рядах ГРУ — редчайший случай. А случай с генералом Поляковым — из ряда вон выходящий, подобных в истории отечественных служб, я думаю, не было. Показательно следующее. Известно, что у каждой спецслужбы своя задача: разведка разведывает, контрразведка обороняет.
Существует твердое корпоративное правило — каждый занят своим делом. Но в случае с Поляковым спецслужбы пошли на то, чтобы объединить свои усилия и действовать сообща. Поляков действовал в одиночку. Хотя я не исключаю, что он сыграл свою отрицательную роль в вербовке Николая Чернова. Это наш оперативный техник, работал в Нью-Йорке, потом в аппарате ГРУ, а потом в ЦК.
Он был завербован, предполагаю, не без помощи Полякова, американцами на почве небольших денежных махинаций, а потом поставлял им документы даже из Центрального Комитета. Он был арестован, в годы перестройки попал под амнистию, года три назад умер от рака.
— Известно, что поиск «кротов», поиск предателей в своих рядах очень болезненно сказывается на деятельности спецслужб. В ЦРУ этот процесс парализовал деятельность многих отделов, развил гиперподозрительность, привел к увольнению многих сотрудников. Как же отнеслось руководство военной разведки к результатам анализа?
— Да уж, конечно, не обрадовалось. Некоторым сама мысль о том, что генерал ГРУ, уважаемый, авторитетный разведчик, человек, которого они знали, чуть ли не с «младых ногтей», является предателем, казалась кощунственной. Впрочем, для кое-кого из них основанием для сомнений служили многочисленные сувениры, подарки, которыми Поляков щедро одаривал некоторых руководящих товарищей. Вот они-то особенно рьяно сомневались. Тем не менее тогдашний начальник ГРУ генерал армии Петр Иванович Ивашутин серьезно отнесся к «изысканиям». Они были доложены руководству Министерства обороны, и начальник Генерального штаба маршал Николай Огарков дал добро на разработку Полякова. Его под каким-то предлогом вызвали из Индии в Москву.
— И арестовали?
— Для ареста, кроме подозрений, нужны доказательства. Сначала сделали все, чтобы не отпустить его обратно за границу. Медицинская комиссия неожиданно находит, что Полякову противопоказаны новые выезды в жаркие страны. Но Поляков не был бы Поляковым, так просто поверив выводам эскулапов. Он мгновенно проходит такую же медкомиссию в другой поликлинике, и ее врачи, естественно, дали разрешение на южную поездку. Впрочем, согласовав усилия, мы сумели оставить его в Москве.
— Он, видимо, что-то почувствовал и по своему обычаю затаился?
— Конечно, почувствовал. Уезжая по неожиданному вызову в Москву, в беседе с американским напарником мрачно пошутил, что его ждет «братская могила».
Да, Поляков был блестящим разведчиком, сильным противником. О его качествах мы уже вели речь. Но должен сказать, что контрразведчики, а именно они проводили операцию по обезвреживанию «крота», тоже оказались не лыком шиты, настоящие волкодавы.
По крупицам стали собирать данные на оборотня. У того снова сработал звериный инстинкт, затаился. Прервал связь с американцами. Наступило время — уволился из Вооруженных сил и перешел в разряд уважаемых ветеранов ГРУ. Но его песенка уже была спета. Чекисты сумели так повернуть ситуацию, так учли особенности его психики, что Поляков решил: опять пронесло, и вышел на связь с ЦРУ.
Кстати, вы упоминали об Эймсе. Допускаю, что в какой-то период с его помощью могли перепроверить данные на Полякова, архив которого в ЦРУ насчитывал 25 томов различных сообщений. Когда доказательства предательской деятельности были собраны, встал вопрос о его аресте. Исполнить эту операцию нужно было так, чтобы, во-первых, взять Полякова неожиданно, врасплох, тепленьким, а во-вторых, чтобы скрыть арест от заокеанских хозяев, которые старались постоянно держать ценного агента под присмотром. Возникшую проблему, на мой взгляд, решили блестяще.
Полякова в числе других пригласили на встречу ветеранов разведки. Он, естественно, ничего не заподозрив, видимо, готовился сказать проникновенную речь о необходимости крепить славные боевые традиции. Как и планировалось, его взяли там, где никто не мог ничего ни услышать, ни увидеть…
— Как же повел себя Поляков после ареста?
— Судя по тому, что мне известно, он согласился сотрудничать со следствием. Видимо, надеялся, что жизнь ему сохранят, может быть, с его помощью попробуют затеять какую-нибудь игру с ЦРУ. Те, кто видел его в момент вынесения приговора, говорят, что, услышав об исключительной мере, он сник, сломался, будто воздух из него вон вышел. Значит, на что-то надеялся.
— Хотелось бы узнать о той «братской могиле», по поводу которой мрачно шутил Поляков. Бежавший на Запад бывший военный разведчик Резун, больше известный у нас как Суворов, пишет в своей книге «Аквариум» о некоей традиции ГРУ. Якобы каждому новичку в этой организации показывают фильм о сожжении живьем предателя. Существует легенда, что якобы этим предателем и является Поляков…
— Небылиц много насочиняли. Можно подумать, что у ГРУ есть свой ведомственный крематорий. Нет, Поляков был расстрелян 15 марта 1988 года. Существуют правила захоронения предателей. Видимо, согласно им, предали земле и его.
— Какой, на ваш взгляд, была реакция Полякова, если бы он узнал, что первый гвоздь в его гроб вколотил тот самый неопытный практикант, которого он называл «коновалом»?
— Наверное, удивился бы, дескать, неужели этот ты, Гульев, смог меня откопать?
— Коль речь зашла о предателях и предательстве, выскажите свое мнение о генерале Олеге Калугине, которого обвиняют в том, что он долгие годы работал на американцев.
— Хотя мы трудились в соседних фирмах, встречаться приходилось. Он производил впечатление активного работника и неглупого человека. Но то, что произошло с ним позже, его переселение в Америку, выпуск книги, полной излишних подробностей, — на мой взгляд, позволяет вполне обоснованно подозревать его в измене.
— Вы так долго работали против США, видели в этой стране вероятного противника, какое сегодня у вас отношение к Америке и американцам?
— И во времена холодной войны, и сейчас я испытываю самые теплые чувства к американцам, их трудолюбию, жизнерадостности, оптимизму. Это великий народ. Годы, проведенные на земле Америки, это незабываемые годы…
Но я всегда старался сделать все, дабы защитить интересы своей великой страны, своего трудолюбивого и талантливого народа. Чтобы, не дай бог, не вспыхнула ядерная война. Вот какая диалектика военного разведчика.
