режиссер. Актеры соглашаются: «Нам это тоже хорошо знакомо».
Коровьев вылетает на сцену в образе шального почтальона, доставляющего телеграммы-молнии. Римский спрашивает: «Где он остановился, этот Воланд, черт его возьми?» Варенуха отвечает: «В интуристском бюро говорят, в квартире Лиходеева. А квартира не отвечает…»
Коровьев приносит очередную телеграмму, Римский сверяет с телеграммой какие-то бумаги с подписью директора и твердо заявляет, что это почерк Лиходеева. Римский аккуратно складывает все телеграммы в конверт и вручает его Варенухе с просьбой отвезти «куда следует».
Прежде чем уйти, Иван Савельевич Варенуха набирает номер телефона Лиходеева, которому его коллега пожелал попасть под трамвай, и сладко спрашивает: «Артиста Воланда можно попросить?» Коровьев отвечает: «Они заняты, а кто спрашивает?» В это время Бегемоту надо громко мяукать в трубку. Коровьев радостно приветствует Ивана Савельевича и представляется помощником и переводчиком: «Весь к вашим услугам…» На вопрос Варенухи, нет ли Лиходеева дома, Коровьев отвечает, что тот уехал за город кататься на машине: «Сказал, подышу свежим воздухом и вернусь». На этой реплике всем актерам глубоко вдохнуть. Варенуха в отчаянии бросает трубку и сообщает задыхающемуся от злобы Римскому, что Лиходеев уехал за город кататься, и вдруг вспоминает, что в Пушкине открылась чебуречная «Ялта»: «Все понятно! Поехал туда, напился и теперь оттуда телеграфирует!» Римский угрожающие шипит: «Дорого ему эта прогулка обойдется!»
Варенуха берет портфель с телеграммами, чтобы отнести его «куда следует», натягивает кепку, но тут зазвонит телефон. Голос в трубке предупреждает: «Телеграммы эти никуда не носите и никому не показывайте». Варенуха негодует и требует прекратить эти штучки. Голос в трубке предупреждает: «Варенуха, ты русский язык понимаешь? Не носи». Варенуха приходит в ярость: «А, так вы не унимаетесь? Поплатитесь…» Он швыряет трубку и бежит со сцены. Затемнение.
Актеры к концу сцены стали тянуть резину. Юрий Петрович сразу же их одергивает: «Ребята, никаких пауз, это вам не Достоевский. Все должно быть четко, в ритме».
В «Фаусте» Директор театра советует Поэту (автору) и Комику (актеру):
А главное, гоните действий ход
Живей, за эпизодом эпизод.
Подробностей побольше в их развитье,
Чтоб завладеть вниманием зевак,
И вы их победили, вы царите,
Вы самый нужный человек, вы маг[27].
Репетируем сцену с избиением Варенухи. Бегемот – Клас Монссон и Азазелло – Мария Эриксон поджидают Варенуху – Пьера Вилкнера у маятника. Бегемот пискляво выдавливает из себя: «Очень приятно, очень…» и бьет Варенуху по шее. «Врежь ему как следует в ухо! – кричит актеру режиссер. – Что ты его за ухом поглаживаешь?» Клас Монссон отвечает, что сейчас же репетиция. «Самое время хорошенько в ухо дать, на то у нас и репетиция», – советует режиссер.
В другое ухо Варенухе влепит Азазелло. Варенуха пытается отбиться, но его колотят дуэтом Азазелло с Бегемотом, который еще и пискливо приговаривает: «Что у тебя в портфеле, паразит? Телеграммы? А тебя предупреждали по телефону? Предупреждали?» Варенуха, задыхаясь, отвечает: «Предупреждали… дали… дали…» Азазелло гундосит: «А ты все-таки побежал? Дай сюда портфель, гад!»
В этот момент Коровьев должен дать Варенухе «выразительный пендель», а Азазелло – вырвать портфель, затем под музыку проделать всякие хулиганские выкрутасы с проездными билетами, подхватить Варенуху под белы рученьки и уволочь со сцены.
Автор обращается в зрительный зал, тяжело вздыхая: «Ведь предупреждали…» Любимову понравилось, как актеры бесятся. «Озорные ребята!» – хвалит он их.
Проходим сцену «Поплавский – дядя Берлиоза». Поплавский – Торд Петерсон – чинно вышагивает по авансцене с чемоданом в одной руке и с телеграммой – в другой. Автор представляет зрителям дядю Берлиоза: «Максимилиан Андреевич Поплавский считался одним из умнейших людей… (здесь Любимов просит сделать паузу и многозначительно произнести. – Л. А.-Г.) в Киеве. Но и самого умного человека подобная телеграмма может поставить в тупик». Пока Автор читает текст, Поплавский отыгрывает сообщение о том, что квартира скончавшегося племянника в столице – мечта любого провинциала. Он вслух зачитывает текст телеграммы: «Меня только что зарезало трамваем на Патриарших похороны в пятницу в три часа дня приезжай Берлиоз». Текст написан без запятых, и его так же следует прочесть.
Поплавский звонит в квартиру Берлиоза, его впускают Коровьев и Бегемот. Нежданный киевский гость растерянно раскланивается и представляется: «Моя фамилия Поплавский. Я являюсь дядей…» Коровьев не дает дяде закрыть рта и начинает причитать: «Горе, горе! Горе-то, а? Ведь что такое делается, а?» Поплавский приседает и шепотом спрашивает: «Трамваем зарезало?» Коровьев неожиданно начинает визжать: «Начисто! Начисто! Эта баба… Аннушка… масло…» Он обращается к стоящему рядом Бегемоту: «Так было, правильно я гражданину показываю?» Кот Бегемот надувается и фыркает: «Котам давать показания нежелательно».
Временные обитатели квартиры – Коровьев и Бегемот – разыгрывают целую комедию, как племянник киевлянина Миша Берлиоз угодил под трамвай, а Поплавский принимает этот маскарад за чистую монету: «Вот, говорят, не бывает в наш век сердечных людей!»
Автор – Бьерн Гранат – выходит на авансцену и развеивает бескорыстную мысль киевского дяди: «И тут же мелькнула змейкой мысль у Поплавского, а не прописался ли этот сердечный человек уже в квартире покойного, ибо такие примеры в жизни бывали». Поплавский, вытирая рукавом слезы, спрашивает «сердечного человека»: «Простите, вы были другом покойного Миши?»
Коровьев продолжает рыдать: «Нет, не могу больше! Пойду приму триста капель эфирной валерьянки». Бегемот тоже клянчит: «Мне сто пятьдесят капель… и кружку пива». Любимов добавляет к реплике Бегемота еще и «мышь». Коровьев предупреждает: «Тебе? В вытрезвитель попадешь…» Матс Бергман говорит, что его персонаж такой заботливый. Юрий Петрович машет рукой: «Какое там! Он прилетел в Москву похулиганить».
Бегемот впивается глазами в Поплавского и кричит: «Отдай мою мышь!» Он снимает белую мышь с головы остолбеневшего от страха Поплавского. Заикаясь, киевский дядя спрашивает, кто дал ему телеграмму. Бегемот спрыгивает со стула и, подбоченившись, выступает вперед: «Ну, я дал телеграмму. Дальше что?» Поплавский от неожиданности роняет чемодан, а кот учиняет ему допрос: «Я, кажется, русским языком спрашиваю: дальше что?» Затем он наступает на Поплавского и рявкает: «Паспорт!» Поплавский, как под гипнозом, протягивает говорящему коту, натянувшему на нос очки, паспорт. «Вот интересно, упаду я в обморок или нет?» – леденея от ужаса, произносит он.
Бегемот откусывает мышиную голову, а оставшееся от мыши туловище запихивает Поплавскому в рот со словами «Ваше присутствие на похоронах отменяется. Потрудитесь уехать к месту жительства… Азазелло, проводи!». Появляется злодей Азазелло и сопровождает киевского дядю до двери: «Возвращайся немедленно в Киев. Сиди там тише воды, ниже травы и ни о каких квартирах в Москве не мечтай. Ясно?» Поплавский судорожно кивает.
