Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
Нервы Высоцкого в те дни были на пределе. Не дождавшись конца гастролей театра, он ночью внезапно срывается из гостиницы и уезжает в Москву. Но там его ждут новые повестки от ижевских следователей, в Ижевске уже назначена дата суда, и требуется присутствие на нем и Высоцкого. Но по совету знакомого юриста Высоцкий и на этот раз остается в Москве.
И вновь — обострение болезни, новые уходы «в пике до чертиков».
Слева бесы, справа бесы.
Нет, по новой мне налей!
Эти с нар, а те из кресел, —
Не поймешь, какие злей.
Эдит Пиаф, сама много раз переживавшая подобное состояние, в своих воспоминаниях писала: «В течение сорока восьми часов я не переставая выла, билась на постели в белой горячке, я видела вокруг себя кишащую толпу гномов в белых халатах, с громадными ухмыляющимися лицами, а прямо перед собой — огромного хирурга.
Гномы и хирург потрясали надо мной кулаками, а потом начинали меня бить. В этот момент я от страха приходила в себя, и видение исчезало на несколько секунд.
Потом кошмар начинался снова. Вновь появлялись гномы и доктор, они проклинали меня, бранились, грозили кулаками… И каждый раз, стоило мне только закрыть глаза, я начинала видеть их…»
Коллега Владимира Высоцкого по театру И. Дыховичный высказался на этот счет кратко: «В последний год или полтора это была жизнь в аду. В аду, который я не пожелал бы ни одному своему врагу».
В периоды затишья, когда Высоцкий приходил в себя, он вспоминал о своих близких.
Его вторая жена Л. Абрамова рассказывает: «Володя позвал меня к себе на Малую Грузинскую. Я там была один-единственный раз. А до этого Володя встретился с ребятами, и что-то его обеспокоило. Аркаша уже перешел в 10-й, Никита в 9-й класс…
Все, что он мне тогда сказал, можно уложить в одно предложение… Куда бы ребята ни захотели поступить — хоть в литинститут или в военную академию, — куда угодно, он это сделает. Но ему тогда хотелось, чтобы Аркаша пошел в геолого-разведочный институт, а Никита — в институт военных переводчиков. Еще его беспокоило, какие у них друзья… А не пьют ли они? Нет ли у них каких-то рискованных друзей? А я с ним немножко невпопад общалась: его беспокоили дети, а я только о нем думала. И ничего умного и связного про ребят я ему не сказала.
И тревожно было, — почему-то очень много замков в квартире… И как-то уж очень он меня убеждал, что у него здоровый, совершенно молодой организм: в Штатах так тщательно его обследовали, просветили все на свете. Как будто ему двадцать лет… Он меня в этом убеждал, а мне совсем наоборот показалось. И мрачен он был, вот я и испугалась».
Будучи с детских лет веселым, легким на подъем человеком, душой любой компании, Высоцкий к концу жизни очень изменился, и не в лучшую сторону. Непростая судьба и многолетний тяжкий недуг сделали свое дело. Олег Савосин вспоминал: «Мы встречались, разговаривали, вспоминали. Но Володя часто был усталый, мрачный, раздражительный. Он к тому времени здорово изменился — мне показалось, что он очень сдал. Он выглядел старше своих лет, часто плохо себя чувствовал. Даже характер у него изменился: появились какие-то другие черты. Прежняя его веселость бывала уже очень редко».
«Но с годами тот, который был способен на всевозможные эскапады, розыгрыши, шутки, уступал место человеку необщительному, замкнутому, сдержанному. Круг друзей и знакомых заметно сужался, лишь к немногим близким ему по «группе крови» людям сохранял он дружеское расположение. Однако общаться даже с ними становилось мучительно — чем дальше, тем больше: и нехватка времени, и отсутствие радостей, а делиться неприятностями не хотелось — у всех их было предостаточно. Потому-то желания «почудить» хватало с некоторых пор только для дома».
Слова эти, сказанные Н. Галаджевой про Олега Даля, вполне могут быть отнесены и к Владимиру Высоцкому последних лет жизни. И вновь поражаешься, как много общего в судьбе этих двух, совершенно разных по характеру, людей.
Мне скулы от досады сводит:
Мне кажется который год,
Что там, где я, — там жизнь проходит,
А там, где нет меня, — идет.
А дальше — больше — каждый день я
Стал слышать злые голоса:
«Где ты — там только наважденье,
Где нет тебя — все чудеса.
Ты только ждешь и догоняешь,
Врешь и боишься не успеть,
Смеешься меньше ты, и, знаешь,
Ты стал разучиваться петь!
Как дым твои ресурсы тают,
И сам швыряешь все подряд.
Зачем? Где ты, там не летают,
А там, где нет тебя, парят.
Я верю крику, вою, лаю,
Но все-таки друзей любя,
Дразнить врагов я не кончаю,
С собой в побеге от стыда, —
Я каждый день хочу отсюда
Сбежать куда-нибудь туда…
Хоть все пропой, протарабань я,
Хоть всем хоть голым покажись —
Пустое все, — здесь прозябанье,
А где-то там такая жизнь!
Фартило мне, земля вертелась.
И, взявши пары три белья,
Я — шасть — и там. Но вмиг хотелось
Назад, откуда прибыл я.
Осенью 1979 года на телевизионных экранах страны прошла премьера пятисерийного фильма «Место встречи изменить нельзя». За многие годы страна не знала такой телевизионной премьеры: улицы городов буквально вымирали во время показа очередной серии. Люди упивались неотразимым Глебом Жегловым в исполнении Владимира Высоцкого. Даже дружная армия кинокритиков впервые за долгие годы благожелательно отозвалась об очередной роли Владимира Высоцкого. В хор этих голосов включилась даже антитаганковская «Литературная газета», поместившая 27 ноября на своих страницах статью Ольги Чайковской с похвалой в адрес фильма. 29 ноября, после месячного перерыва, Высоцкий возобновляет свою концертную деятельность концертом в московской библиотеке № 60. Затем улетает в Канаду и 4 ноября уже выступает с концертом в Торонто. В этом году он даст около ста концертов в различных городах Союза и за рубежом. Сил на то, чтобы повторить прошлогодний рекорд (150 концертов), уже не остается. Количество произведений, созданных в этом году, колеблется в пределах 25. Веселых, жизнерадостных, полных едкой сатиры и юмора произведений среди них почти нет.
Смеешься меньше ты, и, знаешь,
Ты стал разучиваться петь!
В середине декабря вновь дает о себе знать сценарист с Одесской киностудии Игорь Шевцов, предложивший летом этого года В. Высоцкому совместно работать над картиной «Зеленый фургон». В середине декабря И. Шевцов вернулся из Крыма и в Москве встретился с В. Высоцким. К этому времени было уже получено окончательное разрешение Одесской киностудии на то, чтобы режиссером картины был В. Высоцкий. И вот после этого И. Шевцов и В. Высоцкий, на квартире последнего, приступают к совместной работе над сценарием. И. Шевцов вспоминает:
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
