Дёрге стал экономическим советником Перона и руководил реорганизацией банковской системы Аргентины; для Союзников он был «нацистом, представляющим угрозу для безопасности в [западном] полушарии».[498] (Позднее он стал представлять угрозу и для «Организации» Бормана и пополнил цепочку трупов, протянувшуюся вслед за Борманом, когда в 1952 году тот пытался вернуть себе контроль над сокровищами нацистов – см. главу 21). Вдвоем Фройде и Дёрге удалось скрыть денежные средства, акции, патенты и конвертируемые облигации на сотни миллионов долларов в сложной паутине аргентинских компаний.
В октябре 1945 г. Герда фон Аренсторф,[499] помощник капитана цур зее Нибура (именно она завербовала Эву Дуарте), расскажет следователям, ведущим расследование военных преступлений, что в феврале 1944 г. немецкое посольство держало 47 млн песо в различных банках Буэнос-Айреса, а затем эти средства исчезли – их перевели «надежным людям». Кроме того, в феврале 1944 г. немецкое посольство имело семь индивидуальных банковских ячеек в Banco Germánico, в которых хранились золотые и серебряные монеты на сумму 115 млн песо. В найденной после войны служебной записке,[500] которую Людвиг Фройде в 1944 году адресовал фон Фаупелю, говорилось о ценностях еще на 37,66 миллионов долларов, хранящихся в депозитных сейфовых ячейках одного из банков Буэнос-Айреса, оформленных на немецких и аргентинских нацистов. Ключи от ячеек хранились у Эриха Отто Мейнена и Рикардо фон Лёйте, которые подписывали документы на аренду ячеек, – эти двое также входили в число известных нам партнеров по покеру. (Эти люди тоже пополнили список жертв во время чистки «Организации» в 1952 году.)
Акции перемещались точно так же, как и другие активы, – золотые слитки, драгоценности и наличные деньги.[501] Когда в 1940 году немцы вторглись в Голландию, они изъяли и переправили в Аргентину сертификаты акций компании-поставщика электричества Compañía Argentina de Electricidad (CADE) из Буэнос-Айреса на общую стоимость 48,67 млн долларов. Большинство крупных немецких корпораций, в том числе Siemens, Krupp, Mannesman, Thyssen, IG Farben и Банк Шрёдера также переводили в Аргентину свои активы, действуя через немецкие или швейцарские компании.
На те огромные суммы, которыми располагала «Организация» Бормана и Людвига Фройде, покупалось все – влияние, толерантность властей и их протекция, укрытие выводимых активов и помощь в проведении операции «Огненная Земля» и создании надежных убежищ для важных персон после окончательного падения Третьего рейха. В последующие годы режим Перона предоставил тысячам нацистов – многие из которых разыскивались за военные преступления – теплый прием, защиту и тайное убежище. Однако у Хуана Перона были свои планы – и на собственное будущее, и на будущее его страны; невзирая ни на что, он все-таки оставался патриотом Аргентины. Мир должен благодарить его хотя бы за то, что он не позволил превратить свою страну в полигон для безумного проекта по созданию «Четвертого рейха на Юге».
Хуан Доминго Перон был диктатором, чья жестокость по отношению к противникам коснулась широких слоев аргентинского общества и заставила их отвернуться от него. То «осадное положение»,[502] в котором находилась Аргентина и которое президент Рамон Кастильо усугубил подавлением прессы, запретом оппозиционных политических партий и свободы собраний, было «стабилизировано и исправлено» Пероном. Он ненадолго снял эту осаду 20 августа 1945 г., выполняя предвыборные обещания, однако спустя 54 дня ввел ее снова. Журнал Time 8 октября 1945 г. писал: «Аргентина вернулась к нормальной жизни: все снова сидят в тюрьмах. После пятидесяти четырех дней неестественной свободы вице-президент Хуан Доминго Перон вновь ввел репрессивное «осадное положение»,[503] от которого Аргентина страдала почти четыре года». Перон также уничтожил все, что оставалось от аргентинской свободной прессы. Он отчаянно пытался сделать так, чтобы общественность никогда не узнала о том, что он и особенно Эвита во время войны получали деньги от нацистов – об этом следователям Комитета по расследованию военных преступлений рассказали бывшие дипломаты князь Штефан цу Шаумбург-Липпе и Эдмунд фон Терман.[504]
Перон был фашистом в истинном смысле этого слова. Режим Бенито Муссолини произвел на него огромное впечатление, и он открыто поддерживал страны Оси. Однако подобно Муссолини он не собирался становиться идеологом массовых убийств. Он понимал – в отличие от его последователей в военных хунтах 1970-х и 1980-х гг., – что несмотря на реакционные настроения многих аргентинцев они ни за что не станут долго терпеть режим концлагерей. Не был Перон и антисемитом; у него было много друзей среди евреев, которых он назначал на высокие посты в своем послевоенном правительстве. Нетрудно представить, что даже его шокировали чудовищные разоблачения, появившиеся после освобождения гитлеровских лагерей смерти в апреле и мае 1945 года; и хотя эти откровения не удержали его от того, чтобы предоставить убежище некоторым из виновников этих ужасов, мы полагаем, что после этого Перон стал более осторожным.
К тому времени, как Гитлер оказался на вилле «Винтер» на острове Фуэртевентура Канарского архипелага и готовился к длительному и лишенному всякого комфорта путешествию в подводной лодке, его убежище, подготовленное и оплаченное в ходе операции Бормана «Огненная Земля», уже было отстроено и обставлено. Два месяца спустя последняя подлодка группы «Морской волк» высадила своих пассажиров на продуваемом всеми ветрами побережье Аргентины.
Часть четвертая
Серый Волк Патагонии
Вид на озеро Науэль-Уапи (Патагония, Аргентина).
Глава 18
Высадка с подлодок
Летное поле в Сан-Карлос-де-Барилоче, городе на берегу озера в патагонской провинции Рио-Негро, было открыто в 1921 году, когда после Первой мировой войны во всем мире бурно развивалась авиация. Для богатых эстансьеро немецкого происхождения это означало открытие региона для внешней торговли; построенная же британцами железная дорога дотянулась сюда только в 1934 году.
15 декабря 1943 г. американский журналист Дрю Пирсон писал, что «банда Гитлера трудится над созданием убежища в Аргентине на случай поражения. После разгрома под Сталинградом, а затем в Тунисе, они начали понимать, что стоят перед лицом поражения. Это стало основным мотивом, приведшим их в Аргентину».[505] В течение 1943 года в рамках операции «Огненная Земля» упомянутое летное поле было расширено и отремонтировано, благодаря чему аэродром мог принимать четырехмоторные дальнемагистральные самолеты «Фоке-Вульф» FW-200 «Кондор» и «Юнкерс» Ju-290; это была одна из возможностей, предусмотренных Борманом в ходе разработки различных сценариев побега Гитлера. Поле располагалось на обширных землях эстансии Сан-Рамон в 20 км от Сан-Карлос-де-Барилоче, и от него шла длинная грунтовая дорога к большому бревенчатому зданию, расположенному в пяти километрах от аэродрома – именно здесь за тридцать лет до описываемых нами событий нашел приют лейтенант цур зее кайзеровских ВМС Вильгельм Канарис во время побега из Чили (см. главы 6 и 17). 26 июля 1945 г. специально отобранная группа моряков из сошедшей на берег команды крейсера «Адмирал граф Шпее» была выставлена в охранение у дома в ожидании важных гостей.
