Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 208
4. Наконец, пресловутый «исторический ренессанс», апеллирующий непосредственно к менталитету. Большевистская идеология, правда, оставалась — но она прекраснейшим образом ужилась с российской историей. Просто раньше историю идеологизировали в одну сторону, а теперь в другую.
У всех этих мер есть одна общая черта: резкое отмежевание от всего «революционного», в какой бы сфере оно ни проявлялось. Власть как бы говорит: все, товарищи, революция закончилась, начинается нормальная жизнь.
И, кроме того, все эти меры направлены не на преобразование общества — а всякое преобразование неизбежно вызывает разделение, — а на его консолидацию. В основном вокруг традиционных ценностей.
Резюмируя: меры 1935–1936 годов были нацелены на отмежевание правительства СССР от революции и на консолидацию общества вокруг правительства. Одной подготовкой к грядущей войне это не объяснишь. Советский Союз всю историю своего существования только и делал, что готовился к грядущей войне, и ничего, справлялись без «контрреволюционных» поворотов руля.
С другой стороны, не надо делать Сталина чистым оперативником, который-де нутром почувствовал «динамику исторических сил» и «полубессознательно» отреагировал. Все-таки это был один из образованнейших людей своего времени, глубоко знавший и историю, и общественные науки (далеко не только марксистские). Если посмотреть на то, что он делал, то вся советская политика выстраивается в одну четкую линию, в которой «объективное» перемешано с усилиями одной конкретной личности по управлению государством.
В 1927 году сталинская группа покончила с троцкистской оппозицией, которая могла стать очагом организованного сопротивления в партии. И тут же начались коллективизация и индустриализация, требовавшие колоссальных идеологических усилий и столь же колоссального насилия. Для этой цели использовали в основном еще не выработанный «революционный» запал ВКП(б): эти реформы, абсолютно необходимые, но очень жестокие и непопулярные, выполнялись силами «кровью умытых». «Царь-батюшка» при этом сидел в Кремле и время от времени выступал в печати с призывами «не перегибать палку» (и не только в печати — за «перегибы» реально сажали).
В 1933 году коллективизация закончилась, индустриализация шла полным ходом. Страна вышла на новый курс, в насилии больше нужды не было. И власть тут же начинает контрреволюционные преобразования, не смущаясь даже крупнейшим террористическим актом за всю историю Советского Союза — убийством Кирова.
Теперь оставалось убрать сделавших свое дело «кровью умытых» — и можно было не сомневаться, что, исходя из логики процесса, «русский термидор» не за горами (как ни необразованны были советские партаппаратчики, но что такое «термидор» — знали все. Это был один из популярнейших терминов времени).
Как видим, все просто, понятно и очень логично.
* * *
Но и это еще не все. Дело в том, что в 1933 году произошел (хотя и совершенно демократическим путем) государственный переворот в Германии. И одна за другой страны, становившиеся на сторону фашизма, совершали то, что сразу же, без каких-либо дополнительных усилий по укреплению государства, делало их на порядок сильнее. Они устанавливали режим личной власти.
Забегая вперед: история на практике доказала, что демократический строй не выдерживает прямого столкновения с авторитарным (если, конечно, не может выставить реактивные бомбардировщики против винтовок образца позапрошлой войны). При соприкосновении с Германией европейские демократии сыпались, как карточные домики на ветру. Классический пример — Франция, которая, имея примерно равную по силе армию, продержалась против гитлеровской Германии всего 45 дней.
Едва ли Сталину нужно было историческое подтверждение, чтобы понять: при той ветром колеблемой системе власти, которая существовала в СССР, выиграть войну невозможно. Чтобы победить, германскому фюреру нужно было противопоставить советского диктатора.
Для того, чтобы выиграть войну, Сталин должен был иметь законную единоличную власть.
У него был очень простой способ убить всех зайцев сразу: «термидор», он же «ночь длинных ножей». В советском варианте это можно было проделать так: поставить во главе НКВД своего человека, инициировать как можно более шизофреническую кампанию по поиску заговорщиков (плевать, реальных или мнимых, главное — чтобы мочили тех, кого надо), перебить несколько десятков тысяч «пламенных революционеров», засевших в партаппарате, и потом спокойно пересесть в любое кресло, по выбору, или поставить для себя новое. Ведь так все просто… В этом случае размах «большого террора» был бы раз в двадцать меньше.
Подвел Иосиф Джугашвили, миротворец, — захотел сделать все «по закону». То, что он задумал, было на самом деле гениальной комбинацией из области политического фехтования. Но фехтовальные приемы срабатывают, если у противника в руках шпага, а не лом, против которого, как известно, нет приема…
Конституция как удар в спину
У нас страна огромных возможностей не только для преступников, но и для государства.
Владимир Путин
Наш человек традиционно не обращает особого внимания на писаные законы. Уголовный Кодекс еще куда ни шло, но к конституции серьезно не относится никто. Поэтому тот факт, что в 1936 году была принята новая конституция, никого особенно не интересует, и совершенно справедливо. Потому что жизнь все равно шла, идет и будет идти не по конституции.
Но в ней был один маленький нюансик — выборы. С их помощью можно достаточно много сделать — если, конечно, постараться и знать, как… Гитлер, например, знал, постарался — и пришел к власти абсолютно демократическим путем. Кстати, этот пример удачного использования выборов был у Сталина постоянно перед глазами и не мог не влиять…
Американский историк Арч Гетти, копаясь в советских архивах, обнаружил весьма интересный документ. Это проект избирательного бюллетеня по выборам в Верховный Совет СССР. Как мы знаем, всю советскую дорогу наш избиратель голосовал за единственного кандидата от «блока коммунистов и беспартийных». Но, как оказалось, задумывалось все совершенно не так. Выборы должны были проходить на альтернативной основе и в качестве проекта был разработан нормальный избирательный бюллетень, в котором избиратель должен оставить одну из нескольких кандидатур — его-то и раскопал в наших бездонных архивах Арч Гетти.
Впрочем, характер грядущих выборов и не скрывался. 5 марта 1936 года в «Правде» была опубликована беседа Сталина с американским журналистом Роем Говардом, где о перспективах новой советской демократии говорилось открытым текстом и на всю страну.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 208
