После рекогносцировки, под сильным ружейным и артиллерийским огнем, станционных путей и зданий, выяснилась возможность воспользоваться паровозами и вагонами лишь при условиях риска, так как китайцы беспрерывно обстреливали станцию Тяньцзин и пристрелялись очень хорошо.
Согласно распоряжению генерала Стесселя, подполковник Подгорецкий решил в горячий день 22 июня совершить вывод вагонов с путей и паровозов из депо. Первую задачу он принял на себя, выполнение второй задачи поручил поручику Лосьеву. В прикрытие последнему был назначен взвод под командой подпоручика 10-го полка Яблонского. 2 машиниста, 2 помощника и 2 кочегара должны были приготовить паровоз. В депо гранаты пробивали наружную стену и разрывались, портя паровозы. Надо было производить замену испорченных частей. Осколки гранат то и дело выбивали что-нибудь в паровозе. Все думали лишь о том, чтобы как-нибудь сохранить котел. После 9 – часовой работы паровоз был готов. К ведущему паровозу прицепили холодный паровоз и 4 вагона. Настало затишье.
Лишь только вышел паровоз с тендером и вагонами вперед, послышался оглушительный залп из орудий, гранаты посыпались в холодный паровоз и в вагоны с углем. Но так как в переднем паровозе не было паров, то и опасности взрыва не могло быть. Китайцев надули. Выйдя из крепостных ворот, наши отважные машинисты дали свисток с паровоза.
Русские полки приветствовали поезд радостными криками «ура». Передний паровоз, как попорченный, был выкинут, и работали одним паровозом.
Железнодорожники и саперы приложили теперь всю энергию, чтобы при помощи завоеванного подвижного состава продвинуться поскорей к Цзюньлянчену.
Разрушение дороги представляло отчаянную картину: шпалы были уничтожены на всем протяжении от станции Тяньцзин на 15 верст к Цзюньлянчену. Достать их было неоткуда, рельсы разболчены, исковерканы, часть уничтожена и разбросана по сторонам полотна. Костылей, болтов и подкладок нет нигде. Деревянное строение многих мостов сожжено, а один мост в 24 саж. длины взорван, причем уцелело 6 каменных устоев не на одинаковой высоте.
Организация работы состояла в следующем: начать работу с двух концов разрушения. За неимением шпал, вытаскивать из уцелевших участков дороги шпалы через одну; дорожить каждым костылем; за неимением подкладок пришивать стыки рельс костылями. Отправить в поиски за шпалами в окрестные деревни казаков; шпалы находили в ямах и канавах, покрытых землей на аршин глубины. Отрывали саперы и железнодорожники и нагружали в двуколки, данные Стесселем. При таких условиях, несмотря на 16-часовую работу, в день представлялось возможным укладывать с обоих концов 1 1/2 версты; работающих в день было около 200 человек (саперы и железнодорожные).
На рассвете 24 июня были выведены из депо 2 паровоза и 4 вагона подпоручиком Экгарда под сильнейшим артиллерийским огнем. С увеличением подвижного состава увеличилась и скорость работ и облегчилась доставка материальной части. Решительный бой 30 июня заставил неприятеля покинуть свои позиции, откуда он поражал убийственным огнем станцию. Станция была в русских руках, и железнодорожники достали, наконец, весь нужный материал для пути и мостов, что дало возможность на 10-й день работ закончить укладку на протяжении 16 верст, и 4 дня было употреблено на восстановление железнодорожного моста в 24 саженей длины; брусья на клетки были сплавлены из арсенала по каналу, прежние фермы подняты и поставлены на них. Мост перекинут через впадину, где скопляется много воды. Безостановочная работа на мосту дала закончить эту работу в 4 дня.
Таким образом, 6 июля открыто сквозное движение Тяньцзин – Тонку, которым немедленно стали пользоваться все союзники.
7 июля прибыл начальник дороги полковник Келлер и были даны правила эксплуатации готового участка, назначены служащие по всем службам и представилась возможность в ежедневном обращении 3 пар поездов для перевозки войск союзников.
Начальник движения дороги был поручик Гросман. Начальник пути – поручик Азмидов. Начальник тяги – инженер путей сообщения Корсаков. Начальник станции Тяньцзин – подпоручик Экгард. Начальник станции Тонку – поручик Горбачевский. Комендант той же станции – поручик 10-го полка Хелковский.
Дорога охранялась батальоном 2-го Восточно-Сибирского стрелкового полка, посредством застав, выставленных вдоль всего пути.
Полковник Келлер, впоследствии произведенный в генералы, был сам неутомимый труженик и вдохновлял своих подчиненных к такой же энергичной и быстрой работе. Он благополучно перенес все треволнения и опасности во время военных действий в Печили и трагически погиб спустя полгода, во время пожара в поезде Уссурийской железной дороги, начальником которой он был.
Русский госпиталь в Тонку17 июля
Прибыв в Тонку, я направился в полевой запасной № 3 госпиталь, находившийся недалеко от станции.
В этот госпиталь привозили на баржах из Тяньцзина раненых русских и французов. Отсюда русских раненых перевозили на пароходах в Порт-Артур, а французов – в Тонкин. Самая лучшая организация госпиталей и транспортировка раненых была у русских, и только русские имели промежуточный госпиталь в Тонку.
Госпиталь был расположен частью в каменных китайских домиках, брошенных владельцами, частью в 11-ти парусиновых шатрах. Хотя приходилось приспособляться к китайским домикам, однако доктор Куковеров, назначенный старшим ординатором госпиталя, привел китайские фанзы-домики в такой блестящий вид, что ничего лучшего нельзя было и желать. Комнаты для операций, перевязок и хранения инструментов и перевязочных припасов были вычищены, вымыты и оклеены белой бумагой. Во всех палатах безупречная чистота и порядок. Раненые и больные лежали на чистых койках, на свежем белье. Хирургические инструменты содержались в безукоризненном порядке. К сожалению, они немного устарели – все были образца 1848 года, а пули и осколки гранат, которые приходилось извлекать из раненых этими инструментами, доходили до образца 1898 года.
Когда мы с Куковеровым и Анатолиевым, главным врачом госпиталя, осматривали все помещения, мы встретили поручика Блонского с забинтованной рукой. Судьба его преследовала. Он был первый офицер международных отрядов, израненный боксерскими копьями еще до осады Тяньцзина. Через месяц, когда он уже поправился и вышел из госпиталя, он снова пострадал от тех самых китайцев, язык которых он так старательно и успешно изучал в Тяньцзине.
Выйдя из ворот одного дома по улице Виктории в Тяньцзине, он садился на велосипед, чтобы исполнить поручение полковника Вогака, в распоряжении которого он состоял. Возле него китайская граната ударила в каменную ограду. Осколки полетели во все стороны, разбили велосипед, и один осколок тяжело ранил Блонского в левую руку. Международная тяньцзинская колония, хорошо знавшая Блонского, была весьма огорчена этим известием.
