Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
— А как ты думаешь, черты еврейского характера тоже повлияли на американский?
— Да, конечно, в деловой прослойке проявляются и еврейские черты. Иначе и быть не могло — ведь с конца XIX века в Америку эмигрировало около четырех миллионов евреев. Нет, сначала в стране развился антисемитизм: евреев не хотели принимать в университеты, старались не давать им хорошую работу. Но евреи народ деловой, напористый и талантливый. Через двадцать лет они уже стали влиять на американцев своим примером умелого ведения дел. Теперь евреи доминируют в финансовых сферах, в деловом и научном мире.
— Да, это интересно… И все-таки жалко, что американцы такие выдержанные.
Элан развел руками и спокойно заключил:
— Посмотрим, чем дело кончится[80].
* * *
Подходил 1980 год, в Москве Павел с Августой готовили новогоднюю встречу друзей у себя дома. Должны были собраться Павел Судоплатов, Лев Копелев и Саша Фисатов с женами. Павел пошел на рынок, выбрал елку попышней, и они с Августой развесили на ней старые лампочки и игрушки. Настроение было предпраздничное. Тридцатого декабря Павел вдруг услышал по радио торжественный голос диктора:
— Внимание, передаем важное сообщение.
Старики замерли, сели у радио.
— Вчера, 29 декабря 1979 года, соблюдая принцип пролетарского интернационализма, советские войска были введены на территорию Афганистана для поддержки республики. Президент Хафизулла Амин выразил благодарность советскому правительству и дал распоряжение вооруженным силам своей страны содействовать Советской Армии…
Павел с Августой испуганно переглянулись, переживая новость. Она сказала:
— Это все очень напоминает вторжение Советского Союза в Чехословакию в 1968 году — такое же возмутительное вмешательство в дела другой страны.
Павел сидел хмурый, барабанил пальцами по столу. Помолчал немного, потом вздохнул:
— По — моему, это еще хуже. По радио, конечно, чего-то не договаривают, но это настоящая война, и она заденет интересы многих стран гораздо глубже.
Праздничное настроение было испорчено, но готовиться к приходу гостей все равно надо было. Собрались в 10 вечера, чтобы проводить старый год. Все были подавлены новостью. Копелев уже слушал «Немецкую волну» и рассказал: дивизия «Альфа» прибыла на транспортных самолетах и 27 декабря штурмовала президентский дворец в Кабуле. Президент убит. Теперь по «мосту дружбы», который построили русские, через Амударью идет армия Туркестанского военного округа.
Горячий и наивный Саша Фисатов возмущенно воскликнул:
— Значит, никакого призыва о помощи не было? Как же наше правительство посмело решиться на такое?! Это же прямая агрессия!
Все подавленно молчали, Надя растерянно посмотрела на мужа и добавила:
— Да уж, это, как говорится, настоящая агрессия.
В ее простом высказывании отражалось то, что думали все.
Молча усаживались за стол. Павел налил бокалы, встал:
— Что вам сказать, дорогие друзья? Не так я хотел начать застолье, но скажу, что успел продумать за эти два дня. Наши правители собрались покорить полудиких горских афганцев, ударив по ним чисто по — русски — с плеча. В политике и во время военной операции они действуют в традициях великорусского шовинизма и не сомневаются в своей силе и безнаказанности. Им представляется, что в афганских горах меньше всего можно ожидать военного поражения. Но за всю историю Афганистан не смогла победить ни одна страна. В афганских горах будет окончательно развенчан миф о непобедимости Советского Союза, и это станет началом конца многовековой русской империи.
Экспансивный Саша Фисатов вскочил с места:
— Дядя Павел, неужели это правда? Неужели СССР проиграет войну и развалится?
— Да, победить афганцев мы не сможем, а себя подорвем. Потерпев поражение, мы покажем всему миру свою несостоятельность. И это станет началом конца.
* * *
Каждое утро Павел и Лев Копелев, два высоких солидных старика, гуляли по улице Аэропортовской вокруг писательского дома. Теперь они горячо обсуждали афганские события. Павел говорил:
— Поражение наших войск приведет к распаду Советского Союза, он затрещит по швам, по границам республик. Треснет и распадется.
— А прибавьте к этому возникшее в Польше освободительное движение «Солидарность»! Если «Солидарность» удержится и победит, то Польша наконец оторвется от нас и это еще больше ослабит Советский Союз.
Но этим беседам было суждено вскоре прекратиться. Протесты против вторжения в Афганистан начались с первого дня вторжения, Копелев первым начал высказываться публично, и его тут же выслали в Германию. Он обосновался в Кельне.
Самым громким был голос идейного лидера диссидентов академика Андрея Сахарова. Власти арестовали его и перевезли специальным рейсом в Горький, чтобы изолировать от иностранных корреспондентов, от круга диссидентов и мировой общественности. Его вселили в крохотную квартиру на первом этаже, не провели телефона, установили слежку и «прослушку», устраивали обыски, украли рукописи воспоминаний и запрещали общение с внешним миром. В знак протеста Сахаров провел три длительных голодовки. Его насильно госпитализировали и насильно кормили.
Всех, кто пытался выступить в защиту Сахарова, арестовывали «за хулиганство». Но во многих странах мира шла кампания в его защиту. Площадь в Вашингтоне, где находилось советское посольство, была названа его именем. В столицах разных стран регулярно проводились «Сахаровские слушания»[81].
Американское правительство выпустило ноту протеста против вторжения советских войск в Афганистан. Конгресс выделил 15 миллионов на поддержку сопротивления моджахедов. В ответ на это правительство СССР стало запрещать эмиграцию евреев. Тогда в России появились тысячи евреев — отказников[82].
Стрессы эмигрантской жизни все больше давили на Лилю. Перспектива хоть какого-то успеха была заманчивой линией горизонта: кажется, что приближаешься к ней, но она отодвигается все дальше. Чтобы выдержать все это, нужны были огромные моральные и физические усилия, а Лиля опять ощущала упадок сил, и ее угнетало предчувствие, что в 48 лет здоровье может ей изменить. Что тогда?
Подходило время экзамена, она держалась из последних сил и не хотела терять ни минуты на что-то другое. Алеша с тревогой и сочувствием наблюдал за ее усилиями и состоянием. Он настоял, чтобы накануне экзамена она оставила свои книги и бумаги:
Ознакомительная версия. Доступно 29 страниц из 192
