Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111
и рассказала историю Кертиса. Оттуда меня направили к офтальмологу и хирургу-ортопеду. Нам также назначили домашнего преподавателя, который должен был прийти к нам домой в четверг, чтобы познакомиться. У офтальмолога я снова рассказала историю Кертиса, записалась на прием. Я трижды рассказывала историю Кертиса, а он все это время ее слушал. Люди слушали со смесью ужаса и неверия. И я понимала, что так Кертис не научится прощать.
Долгие переезды утомили Кертиса. Для него все вокруг было новым, включая меня. Я множество раз сажала его в автомобильное кресло, доставала и носила в незнакомые места с незнакомыми людьми. Он был тяжелым. Я тоже устала. Нам обоим нужно было пообедать и поспать.
Но прежде нам нужно было нанести последний визит – к хирургу. В комнате ожидания ко мне подошла администратор и спросила, чем мне помочь. По моим щекам потекли слезы.
– Я только что усыновила этого мальчика. У него на ноге шина, и я не знаю, что делать, – только и смогла сказать я в промежутках между рыданиями.
Я как будто забыла, что была медсестрой, и осталась простой мамой.
Администратор мигом взяла Кертиса на руки и отвела нас в смотровую палату.
– Доктор сейчас придет, – сказала она.
Все были на обеде, но нас все равно приняли – маленького хрупкого светловолосого ребенка и его отчаявшуюся мать в слезах.
И снова я пересказала историю Кертиса. Доктор очень рассердился:
– На месте вашего мужа я бы того мужика выследил и пристрелил.
Мне впервые хватило смелости сказать:
– Мы не так к этому относимся. Нам бы не хотелось, чтобы Кертис вырос с чувством ненависти и гнева. Мы думаем, что эти чувства хуже, чем инвалидность.
Кертис рос и за несколько лет перенес множество сложнейших операций. Он столкнулся с дурным обращением, несправедливостью и насмешками одноклассников. Мне было невыносимо думать о том, какую жестокость перенес Кертис и какие физические ограничения у него после этого остались. Я придумывала отговорки для его мучителя: тот человек сам в детстве пострадал от жестокого обращения. Потом его жена усыновила Кертиса, пока он был за границей, он просил помощи у армии, но ему отказали. Ради Кертиса я все это время прятала гнев глубоко внутри и пыталась убедить себя в том, что перестала чувствовать эти эмоции. Я говорила себе, что не злюсь, а значит, не злилась… ведь это так работает?
Наша жизнь состояла из визитов к врачам и физиотерапевтам в нашем городе по понедельникам и средам, визитов к врачам в Рино и Сакраменто по вторникам и четвергам. По пятницам я работала в классе моей дочери Тины, чтобы она не чувствовала себя обделенной.
Однажды вечером, когда Кертису было восемь лет, он оторвался от игры и сказал:
– Мама, как ты думаешь, можно найти человека, который сделал мне больно?
Вопрос Кертиса застал меня врасплох.
– Наверное, можно, Кертис. А зачем тебе это?
Я прислушалась к себе и поняла, что гнев, который когда-то бурлил у меня внутри, исчез. Вместо ненависти меня заполняло умиротворение. Мы навсегда стали семьей – Кертис, Тина, мой муж и я. Это была моя жизнь, и она мне очень нравилась.
Ответ Кертиса прозвучал как эхо моих мыслей.
– Я хочу сказать ему, что у меня все хорошо.
Карен Р. Хессен
Наши скрытые стороны
У других людей есть свои истории боли и печали, из-за которых они живут иначе, чем вы. Перестаньте их Простить – значит освободитьсяосуждать, а просто попытайтесь понять.
– Автор неизвестен
В кабинет биологии я нередко заходила после уроков, чтобы сделать там свою домашку, пока мой отец (который как раз и вел биологию в нашей школе и был хозяином этого кабинета) закончит свои рабочие дела и мы вместе поедем домой. Однажды, пока папа отсутствовал, я немного сунула свой любопытный нос в некоторые его школьные бумаги, которые лежали на преподавательском столе, и с удивлением обнаружила списки претендентов на поездку в лагерь «Скайлайн». Этот лагерь был особым ежегодным ретритом, который могли посетить только избранные ученики. Моему старшему брату однажды удалось туда попасть, я же, сколько ни мечтала об этом, никак не могла оказаться в числе избранных счастливчиков, несмотря на то что показатели успеваемости были у меня довольно неплохие.
К сожалению, я и в этот раз не увидела своего имени в списках, и это означало, что я так и окончу школу, не посетив этот лагерь. Зато на глаза мне попалось имя девчонки, которую я терпеть не могла и которую считала своим злейшим врагом.
Когда папа вернулся в кабинет, я спросила с досадой:
– Как в этот список попала Кайла?! Что в ней такого выдающегося?
– А почему ты роешься в школьных документах? – ответил вопросом на вопрос папа.
Я смутилась – да, тут он бы прав. И то, что он был моим отцом, не давало мне права совать нос в его рабочие бумаги.
Пробормотав себе под нос что-то насчет того, что список случайно попал мне на глаза, я быстро ретировалась и, сев за одну из дальних парт (на свое излюбленное место), начала решать задания по математике.
Примерно через минуту отец, вероятно, решивший сжалиться надо мной и разрядить напряженную обстановку, произнес, обращаясь ко мне:
– А ты разве не знала, что в «Скайлайн» отбирают не только по высокой успеваемости? Это место предназначено также для людей, которым нужна психологическая помощь, которым полезно перенастроиться и поглубже заглянуть в себя, чтобы решить свои внутренние проблемы.
– Хм, – скептически хмыкнула я. – Интересно, какие это психологические проблемы у Кайлы?
– Я тебя понимаю, – продолжил отец. – Посетить этот лагерь – большая удача. Я всегда надеялся, что ты получишь такую возможность… Мне жаль, что ты не попала в список и в этом году.
«Стало быть, нас двое, кто сожалеет», – подумала я с обидой.
Может, я бы и не так расстроилась, если бы не увидела в списке имя Кайлы. В некотором роде она была звездой школы – вокруг нее всегда роилась куча девчонок, так называемых ее подружек, ее свита, которые чуть ли не заглядывали ей в рот. А еще Кайла была красавицей. Она была полукровкой, ее смешанное расовое происхождение делало ее внешность уникальной. У нее были великолепные длинные темные кудри, миндалевидные глаза и гладкая кожа нежно-кофейного оттенка. Кайла была популярна и среди девчонок, и среди мальчишек. Она никогда не находилась в одиночестве – всегда держалась немного высокомерно, и у нее был злой
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 111
