Санный поход начнется, как и в прошлый раз, в феврале, но маршрут будет несколько изменен. Во-первых, я пройду по северному побережью Земли Гранта до самого мыса Колумбия, а, если удастся, и дальше, вместо того чтобы покинуть землю у мыса Мосс, как я это делал раньше.
Во-вторых, выйдя оттуда, я намерен взять курс на север, но сильнее уклониться к западу с таким расчетом, чтобы обойти ледяные торосы между северным побережьем Земли Гранта и Полюсом, обнаруженные во время последней экспедиции. Еще одно существенное изменение, за выполнением которого я буду строго следить: санные отряды должны идти как можно ближе друг к другу, чтобы ни один отряд из-за подвижек льда не мог оказаться отрезанным от остальных без достаточного для длительного перехода запаса продовольствия, как это случилось в предыдущий раз».
У меня нет сомнений, что такое явление как «Великая полынья»[52], которое я отмечал во время своей последней экспедиции как на пути к полюсу, так и при возвращении на сушу, в сущности, характерно для данной части Северного Ледовитого океана. Я почти не сомневаюсь, что если в качестве отправной точки вместо северного побережья Земли Гранта использовать такую полынью и отправиться от нее в путь по направлению к Северному полюсу с полностью загруженными нартами, это позволит нам получить выигрыш во времени, т. к. длина маршрута сократится почти на сто миль, что определенно упростит задачу.
В следующей экспедиции я, возвращаясь с полюса, возможно, отойду назад, к северному побережью Гренландии (держась по диагонали в направлении движения льда), вместо того чтобы вернуться к северному побережью Земли Гранта (держась по диагонали против направления движения льда), то есть намеренно поступлю так, как в прошлой экспедиции вынужден был поступить по воле случая. Кроме того, я планирую силами первого же вспомогательного отряд, вернувшегося на судно, организовать продуктовый склад где-нибудь на севере окраине Гренландии.
Остановлюсь еще раз основных программных пунктах экспедиции.
«Первое. Использование пролива Смит, или «американского» маршрута, который на данный момент должен быть признан лучшим из всех имеющихся для окончательного и бесповоротного штурма Северного полюса. Преимуществами этого маршрута является наличие сухопутной базы, расположенной на сто миль ближе к полюсу, чем любая другая на всем пространстве Северного Ледовитого океана; бО́льшая протяженность удобной для возвращения береговой линии и, кроме того, безопасный и хорошо мне знакомый даже при отсутствии помощи путь отступления в случае аварии судна.
Второе. Обустройство зимней базы, которая сможет контролировать бо́льшую, чем любая другая база в Арктике, площадь Центрального арктического водного бассейна с прилегающим к нему побережьем. Мыс Шеридан практически равноудален от земли Крокера[53], от остальной неисследованной области северо-восточного побережья Гренландии и от моей «крайней северной точки» 1906 года.
Третье. Использование саней и эскимосских собак. Человека и эскимосская собака – только два организма в одной связке, способные адаптироваться настолько, чтобы выстоять во всех испытаниях, справиться с любыми непредвиденными обстоятельствами, которые могут подстерегать во время путешествия по Арктике. Преждевременно говорить о воздушных судах, автомобилях, дрессированных белых медведях и т. п., они годны разве что как средство привлечения общественного внимания.
Четвертое. Привлечение в качестве рядового состава санных отрядов жителей Крайнего Севера (эскимосов Китового пролива). Можно сказать без преувеличения, что люди, образ жизни и традиции которых веками формировались в этих суровых краях, готовы поделиться с нами своими знаниями и в рамках нашей суровой арктической экспедиции, трудясь рядом с нами, передать то лучшее, что у них есть. Такова моя программа. Целью моей работы является разрешение важнейших задач, стоящих перед полярными исследователями в американском сегменте арктических территорий или, по крайней мере, сохранение и упрочение авторитета Соединенных Штатов в вопросах продвижения на север и покорения новой высоты, последние три столетия являвшейся призом, требовавшим напряжения всех сил в состязании практически всех цивилизованных стран мира».
Детали этого плана выписаны здесь так подробно, потому что самоотверженность, с которой он воплощался в жизнь, сама по себе является рекордом, уникальным даже в анналах исследований Арктики. Сравните его, если угодно, со способом его реализации. Как и планировалось, экспедиция покинула Нью-Йорк в начале июля 1908 г., если быть точным, 6-го июля. Судно отплыло из Сидни 17 июля, из Эта – 18 августа и прибыло к мысу Шеридан на зимнюю стоянку «Рузвельта» 5 сентября, причем прибытие его с точностью до четверти часа совпало со временем прибытия три года назад. В течение зимы мы охотились, совершали небольшие разведывательные походы, готовили снаряжение для саней и, продвигаясь вдоль северного побережья Земли Гранта, доставляли провиант с «Рузвельта» на мыс Колумбия, который впоследствии должен был стать для нас отправной точкой похода уже непосредственно к полюсу.
Санные отряды, покинув «Рузвельт» с 15 по 22 февраля 1909 г., встретились на мысе Колумбия, а 1-го марта экспедиция, покинув мыс, взяла курс на полюс через Северный Ледовитый океан. 84 параллель была пересечена 18 марта, 86-я – 23 марта; на следующий день был побит рекорд Италии; 88-ю параллель экспедиция прошла 2 апреля, 89-ю – 4-го апреля, а в 10 часов утра 6-го апреля был достигнут Северный полюс. Я провел 30 часов на полюсе вместе с Мэттом Хэнсоном, преданным эскимосом Утой, который в 1906 году прошел со мной до отметки 87°6', на тот момент «нашего крайнего северного предела», и еще тремя эскимосами, тоже участниками моих предыдущих экспедиций. Вшестером мы отправились в обратный путь, покинув столь желанную «девяностую северную» 7 апреля, и 23 апреля прибыли снова на мыс Колумбия.
Замечу, что, если путешествие от мыса Колумбия заняло 37 дней (хотя всего 27 переходов), обратный путь – от полюса до мыса Колумбия – мы проделали за 16 дней. Необычайная скорость обратного путешествия объясняется тем, что мы возвращались по ранее проложенному нами пути, а не прокладывали новый, и еще потому, что нам повезло: ничто не задержало нас в пути[54]. Прекрасное состояние льда и благоприятная погода сослужили нам добрую службу, не говоря уже о том, что, радостно возбужденные от успеха, мы летели, как на крыльях, и не чувствовали боли в разбитых в кровь ногах. Однако у нашего эскимоса Уты было свое объяснение так удачно складывавшимся обстоятельствам: «Дьявол или спал или ссорился с женой, иначе мы не вернулись бы обратно так легко».
