Лес застыл в тягостном, сонном полумраке. Ни звука, ни шороха. Безжизненно опустили опаленные ветви старые ели. Лишь изредка, когда долетает сюда грохот далеких артиллерийских канонад, еловые лапы мелко вздрагивают, роняя на землю бурые, сухие иглы. Греются у костра партизаны, думая про то, как сложится теперь их жизнь. Потрескивает сушняк. Кто‑то тихонько напевает задушевное, грустное. А вокруг темень: без привычки невмоготу.
Григорьев сидел у костра, поджав ноги, молчал, тоже о чем‑то напряженно думал. Он хорошо и давно знал каждого, кто был сейчас с ним рядом, как знали и они своего командира не год и не два: у него учились стрелять из малокалиберной винтовки, бросать учебные гранаты, ползать по–пластунски… И делал он все с высокой воинской требовательностью, словно знал: скоро война!
— А гонял ты нас, Петрович, видать, не зря, — вдруг нарушил молчание пожилой партизан. — Вон как заполыхало вокруг. Всюду горит, всюду стреляют.
— Не зря, это ты верно говоришь, — отозвался Григорьев.
Кто знает, может, именно в эту самую минуту вспомнил Григорий Петрович всю свою жизнь, которую и прожить‑то не успел как следует, может, письмо отца вспомнил, полученное незадолго до ухода в партизаны: «Люби, сын, родную землю: ее леса, поля, реки, сам воздух ее люби. А за ней не пропадет. Она одарит тебя и силой и разумом». Такие слова не забываются. Григорий воспринял их, как отчий наказ.
…Рассветало. Стих ветер. Догорал костер. Григорьев встал, одернул на себе ватник. Несколько минут он смотрел на подсвеченное пожаром небо над Ленинградом, потом сказал неторопливо, словно подвел итог обдуманному:
— Ну что ж, друзья, греться у костра хватит. Пора и за дело браться. И помните, на нас смотрят, как на смелых и сильных духом. Выстоим в борьбе с фашистами — люди спасибо скажут, сдрейфим — проклянут.
— Выстоим, командир! — решительно заявили партизаны.
* * *
Свое первое боевое крещение отряд получил 20 сентября 1941 года. Обнаружив у шоссейной дороги Вырица — Тосно многожильный свинцовый кабель, проложенный гитлеровцами для телефонно–телеграфной связи штаба группы армии «Север», партизаны решили уничтожить его. Операция предстояла не из легких. По шоссе то и дело проходили вражеские автомашины и мотоциклы. Фашисты охраняли кабель.
Выждав момент, партизаны уничтожили патруль. Чтоб не вызывать подозрений у гитлеровцев, кабель взрывать не стали: рубили его топорами и кусками метров по 15–20 таскали в глубь леса.
За эту операцию командующий фронтом объявил тогда партизанам Григорьева благодарность.
Вскоре отряд влился в партизанский батальон, которым командовал товарищ Зоарнюк. В нем Григорьев возглавил разведку. Смелый партизан совершал дерзкие вылазки в расположение вражеских гарнизонов, добывал ценные сведения, в которых остро нуждалось тогда командование 2–й ударной армии.
В начале января 1942 года Григорьеву было приказано разведать фашистский гарнизон в селе Вольная Горка Батецкого района. Во главе группы бойцов он отправился на выполнение задания. В село удалось проникнуть незамеченными. Разведав через знакомых крестьян силы гитлеровцев, Григорьев стал отходить. Но тут случилось непредвиденное — партизаны попали в засаду. Иного выхода не было, как принять бой. В первую же минуту появились раненые. Затем кончились патроны. Надо было немедленно оторваться от гитлеровцев. Но как? У партизан остались лишь гранаты. И тогда Григорьев приказал пустить их в ход. Пока партизаны отбивались от врага гранатами, раненые отступали в глубь леса. Не выдержав дружного и смелого удара партизан, фашисты на некоторое время прекратили атаки.
— Всем отходить! — приказал Григорьев.
Оставшись с тремя партизанами для прикрытия, он обеспечил отход своих бойцов. В батальон он доставил ценные сведения. Прошла неделя, и партизанскому батальону ставилась очередная боевая задача — вывести из строя шоссе восточнее села Болотнище Новгородской области.
И опять в эту опасную операцию вызвался идти Григорьев. Хорошо вооружившись, взяв взрывчатку, разведчики Григорьева тронулись в путь. Лишь к ночи они добрались к месту диверсии. По шоссе непрерывно сновали автомашины с войсками. Это осложняло выполнение боевого задания. Григорьев приказал впереди и позади от места предполагаемого взрыва дороги открыть огонь по автомашинам фашистов и тем самым задержать их движение. Партизаны так и поступили. Вскоре частая дробь автоматов разорвала тишину ночи. Пока шла перестрелка из‑за грузовиков, сбившихся кучей на шоссе, Григорьев успел заминировать значительный участок дороги. А когда все было готово, он подал команду к отходу.
Не потеряв ни одного человека, группа благополучно вернулась в батальон. Двое суток гитлеровцы не могли пользоваться дорогой. На партизанских Минах здесь нашли себе могилу десятки вражеских солдат. В местах взрывов валялись исковерканные автомашины.
Под командованием Григорьева разведчики только за вторую половину 1942 года взорвали свыше 500 рельсов на железных дорогах, на многих важных линиях повредили связь.
Партизаны вели большую политическую работу среди населения. Они тайком пробирались в села, захваченные гитлеровцами, читали крестьянам сводки Совинформбюро, газету «Правда», только что сброшенную с самолета в партизанский лагерь, призывали бить фашистов. Большую роль в этом сыграли партизанские листовки, автором которых нередко был сам Григорьев. В одной из них он писал: «Знайте, отцы, матери, сестры и братья, придет время, и мы, партизаны, войдем к вам в дом не крадучись темной ночью, а в светлый день нашей победы, целуя по–русски ваш хлеб–соль. А пока бейте фашистов, чем можете, и этим помогайте Красной Армии…»
Так прошел 1942 и начало 1943 года.
И опять у Григория Петровича перемена в жизни. В марте 1943 года на станции Хвойная Витебской железной дороги была сформирована 11–я партизанская бригада, названная Волховской. Командиром бригады был назначен опытный кадровый офицер из разведотдела Волховского фронта Н. А. Бредников, комиссаром бригады — бывший секретарь Оредежского райкома партии Ф. И. Сазанов, начальником штаба — бывший заведующий военным отделом Койвистовского райкома партии А. И. Сотников. Вновь созданной партизанской бригаде отводился большой район для боевых действий: вся оккупированная территория Оредежского, Батецкого, Гатчинского и Лужского районов.
В бригаду были влиты многие действовавшие на этой территории партизанские отряды, в том числе и батальон, которым командовал Зоарнюк. Начальник батальонной разведки Григорьев назначался теперь командиром одного из партизанских отрядов. Вскоре и здесь о нем пошла молва, как о бесстрашном человеке.
