Ознакомительная версия. Доступно 69 страниц из 458
последней турецкой войны явилось следующее дело. Во время войны главным подрядчиком по интендантству была компания, состоявшая из Варшавского, Грегера, Горвица и Коген. Они получили громадный подряд, и мне даже, случайно, известно, каким образом они его получили.
В сущности говоря, получили они этот большой подряд благодаря Грегеру. Грегер был очень близко знаком с генералом Непокойчицким, который был назначен начальником штаба действующей армии, т. е. начальником штаба у главнокомандующего Великого Князя Николая Николаевича. Получил он этот пост, потому что во время предыдущей турецкой войны он был начальником штаба у графа Лидерса, поэтому его считали лицом, знающим вообще ту местность, в которой предполагалось вести военные действия, а также и способы ведения войны с Турцией.
Генерал Непокойчицкий был знаком с Грегером еще в Одессе, когда он был начальником штаба у графа Лидерса.
С этих пор Грегер стал очень близок с Непокойчицким, и затем, когда после многих десятков лет Непокойчицкий был назначен начальником штаба действующей армии у Великого Князя Николая Николаевича, то здесь возобновились прежние отношения Грегера (который в это время уже был в Петербурге и управлял делами генерала Дурново) с Непокойчицким. Непокойчицкий и устроил так, чтобы громадный подряд по интендантству был дан компании «Грегер, Варшавский, Горвиц и Коген». Как говорили в то время, и, вероятно, не без основания злые языки, Непокойчицкий за этот подряд получил или соответствующее вознаграждение, или чуть ли он не был пайщиком этой компании.
В конце концов на всех этих подрядах компания эта нажила довольно большие деньги; в то время она была «притчей во языцех», все указывали на крайние злоупотребления и вообще на нечистоплотность всего этого дела.
После войны между комиссией, которая была назначена для расчетов с этой компанией, и этой компанией произошли недоразумения. Компания эта считала, что она недополучила от казны несколько миллионов рублей и пробовала искать эту сумму путем закона, но видя, что она не в состоянии будет выиграть дело и получить эту сумму, она поручила все это дело присяжному поверенному Серебряному.
Этот Серебряный был еврей, я знал его потому, что встречался с ним в Мариенбаде. Это был человек чрезвычайно умный и еще более того остроумный. Вел он гражданские дела очень успешно, но тогда, когда не нужно было выступать на суде. Главным образом он вел дела письменно, писал прошения и пр.
Вот этот Серебряный нашел путь к княгине Юрьевской, и в конце концов, благодаря ей компания эта получила значительную часть тех сумм, на которые она претендовала, и в которой ей было отказано как правительственной комиссией, так и судом.
Все это дело устроил присяжный поверенный Серебряный, и, конечно, при этом если не сама княгиня Юрьевская, то очень близкие ей лица получили соответствующий куш.
По этому поводу я вспоминаю следующий довольно забавный инцидент. После того, как это дело было уже решено и компания получила эту большую сумму, я был в Мариенбаде, где находился и Серебряный.
В той же гостинице, где остановился я, жили Серебряный и Низгурицер. По вечерам я очень любил сидеть на площадке этой гостиницы вместе с этими двумя стариками. Я очень любил проводить вместе с ними время, потому что эти два старика-еврея были очень образованные люди, я редко встречал людей более остроумных, чем они, а потому очень забавлялся их всевозможными рассказами. Как-то раз Серебряный говорит мне:
– Хотите послушать – завтра будет очень забавный разговор между мною и Варшавским?
– Каким, – говорю, – Варшавским?
– Это, – говорит, – тот самый Варшавский, который был в компании и дела которого я вел.
Я говорю Серебряному:
– Ведь вы говорили, что вы с Варшавским рассорились, так как он, по вашему мнению, не доплатил вам 500 000 рублей за выигрыш дела.
– Это верно, – говорит, – что я на него сердит и с ним поссорился, так как, действительно, он не доплатил мне 500 000 руб., которые он согласился мне заплатить в случае, если я выиграю дело. Теперь он желает со мной объясниться и приедет ко мне завтра в час (Варшавский жил в Карлсбаде.).
На другой день, я пришел к Серебряному в определенное время. Он попросил меня быть в комнате, которая находилась рядом с той комнатой, где должен был происходить разговор между Серебряным и Варшавским, и откуда я мог прекрасно слышать весь этот разговор.
В определенное время, т. е. в час, приезжает Варшавский из Карлсбада. Они сидят в кабинете, а я рядом в комнате слышу весь их разговор.
Варшавский говорит Серебряному, что он теперь обратился к нему по поводу интендантской компании, что кто-то предъявил к Варшавскому иск, по которому с него требуют большую сумму, чуть ли не в миллион рублей, и что он Варшавский не знает, как ему поступить? Он должен написать свой отзыв суду, и вот по этому поводу он и приехал к нему, чтобы посоветоваться с ним и попросить его написать ему отзыв.
Когда Серебряный выслушал его, то самым спокойным и серьезным образом начал советовать ему, какое заявление Варшавский должен подать в суд, и стал объяснять ему, как это заявление должно быть написано.
Тогда Варшавский перед ним очень растаял и начал просить Серебряного, не напишет ли он это заявление?
Серебряный ответил, что он с большим удовольствием напишет. Сейчас же сел и карандашом минут в 15 написал весь этот отзыв.
Варшавский чрезвычайно его благодарил, говорил, что он очень сожалеет, что тогда между ними вышли такие недоразумения по поводу дела, которое он вел у Юрьевской, но что он, Варшавский, считает, что он все-таки был прав.
Серебряный сказал, что он не хочет более об этом деле говорить, и таким образом они расстались.
Слушая их разговор, мне были забавны выговор и ужимки, с которыми Варшавский говорил, ужимки были смешные, но тем не менее я подумал: «Почему это Серебряный заставил меня почти час сидеть рядом в комнате и слушать разговор, который не был мне особенно интересен?»
Потом встретив меня в гостинице, Серебряный спрашивает:
– Слыхали разговор?
Я говорю:
– Слышал, но не нашел в нем ничего интересного.
– А вы знаете, – говорит он мне, – я остался разговором этим очень доволен.
– Почему? – спрашиваю.
– Потому что, если только Варшавский напишет этот отзыв так, как я ему написал, а я уверен, что он это сделает, то он, наверное, проиграет свой иск. Вот это, – говорит, – есть мое мщение за то, что он недодал мне 500 000 рублей.
Я рассказываю это, как образец тех нравов, которые были у этих господ.
Я уже упоминал, что министром юстиции, когда я сделался министром путей сообщения, был Манасеин; он оставался министром юстиции в первое время, когда я был министром финансов; но вскоре он ушел по болезни
Ознакомительная версия. Доступно 69 страниц из 458
