Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103
Лучше всего в сценарии была прописана роль Михаила Ульянова, а Ефремов и Тихонов оказались у него на подхвате. Но в целом их трио вполне сложилось. Хотя до «Белорусского вокзала» или «Человека с аккордеоном» фильму все-таки далеко.
Еще один фильм 1997 года с участием Олега Ефремова — «Ах, зачем эта ночь…» Бориса Бланка по мотивам произведений Леонида Андреева. В этой картине герой нашего рассказа снялся вместе со своим сыном Михаилом Ефремовым, чего уже давно не случалось — с 1976 года, с момента съемок сериала «Дни хирурга Мишкина». Причем в следующем году отец и сын снова снялись вместе — в фильме «Чехов и Ко» режиссеров З. Ройзмана, Д. Брусникина, А. Феклистова и Ю. Бердникова. Там у Ефремова-старшего случилось две роли — отца Саввы Жезлова, священнослужителя, и помещика Камышова, а у Ефремова-младшего была одна роль — вольноопределяющего Кнапса. Это было как раз в год громкого скандала между отцом и сыном, когда Ефремов-старший выгнал своего сына из МХАТа за то, что… Впрочем, об этом еще будет время рассказать подробнее.
До своего следующего, семьдесят третьего дня рождения Олег Ефремов уже не дожил. В последние месяцы жизни он серьезно болел: у него обострилось давнее заболевание легких и он мог дышать только с помощью кислородного аппарата. Однако Ефремов не жаловался и продолжал работать — руководил МХАТом, репетировал. Летом 1999 года Ефремова подлечили во Франции, он вернулся на родину совсем другим человеком — полным надежд и новых планов. Но вскоре случилось неожиданное: в ноябре Ефремов упал и сломал руку. Его выносили из подъезда его дома на Тверской, чтобы отвезти в больницу, и, видимо, плохо укутали. В результате — воспаление легких, все французское лечение пошло насмарку. Шли переговоры со шведской клиникой о трансплантации легкого, но московские эскулапы говорили, что шансов на выздоровление почти нет. Ведь у Ефремова была масса других сопутствующих болезней…
Рассказывает дочь героя нашего повествования Анастасия Ефремова: «У отца начала усыхать и стала совсем тоненькой одна нога. Он уже не мог пройти больше 100 метров, останавливался и ждал, пока не станет легче. Кто-то посоветовал ему поехать к хилерам на Филиппины. Папа относился к нетрадиционной медицине с юмором, но решил попробовать. Потом рассказывал: «Завели в маленький домик, рядом с которым паслась коза, положили на кровать, поковырялись и говорят: «Вот ваш тромб, мы его вынули». Откуда я знаю, может, его у той козы вынули?» Смех смехом, но нога-то восстановилась! Смерть же наступит от закупорки сосудов…»
Но Ефремов был еще жив, когда 21 января 2000 года в Москве скончалась «великая старуха» МХАТа Софья Пилявская. Ей шел восемьдесят девятый год. В Художественный театр она пришла в 1931 году и проработала в нем почти семьдесят лет. После ее смерти из «стариков и старух» в труппе МХАТа имени А. П. Чехова осталась одна лишь Ангелина Степанова. Но и ее часы уже отсчитывали последние месяцы жизни. Кстати, она умрет в день рождения С. Пилявской — 17 мая 2000 года на девяносто пятом году жизни. В труппу Художественного театра она пришла в далеком 1924 году. Актрису похоронили на том же кладбище, что и Пилявскую, — на Новодевичьем. Там же, где очень скоро найдет свое последнее пристанище и герой нашего рассказа. Но до этого есть еще несколько дней.
Еще в апреле, на Пасху, Ефремов собрал своих детей и внуков, поскольку понимал, что жить ему остается недолго. Завещания им не оставил, но все и без того знали, кому и что он завещает: сыну Михаилу отходила квартира на Тверской, дочери Насте — дача в Валентиновке, а домашняя библиотека — музею МХАТа. Последний возглавлял в ту пору Владлен Давыдов. Вот что он вспоминает:
«Незадолго до своей смерти, уже очень больной, Олег Ефремов решил сделать «обход» дома № 3а по Камергерскому переулку. Пошел по всем этажам здания сверху вниз…
Мы спустились на первый этаж. Там — учебная сцена и зрительный зал Школы-студии. О. Н. сказал: «Здесь я хочу сделать варьете… А тут рядом, в подвале, ресторан «Сережа»…»
19 мая 2000 года Ефремов съездил в Мелихово на фестиваль «Чеховская весна», где его мхатовский курс показывал спектакль «Бабье царство». А спустя пять дней скончался. Последние часы жизни Ефремова выглядели следующим образом.
23 мая у него был врач, который честно сказал режиссеру, сколько ему осталось жить, — около полугода. И больной… обрадовался. За это время он планировал успеть закончить «Сирано де Бержерака» и осенью ввести в «Бориса Годунова» нового исполнителя вместо себя. Его любимый драматург Александр Гельман написал наконец новую пьесу — на этот раз о выборах. Правда, не о тех, которые прошли совсем недавно — в июне 1996 года. Тех самых, что чуть позже будут названы самыми бесчестными выборами в постсоветской России, когда больного и полностью утратившего доверие населения Ельцина снова выбрали в президенты путем чудовищных махинаций и оголтелого пиара под названием «Голосуй или проиграешь!». Кстати, Гельман подписал знаменитое «письмо 42» под названием «Раздавите гадину!», где подписанты призывали Ельцина «раздавить гадов», засевших в Белом доме в октябре 1993 года. Это письмо просили подписать и Олега Ефремова, но он отказался. Видимо, понимал, что жить ему осталось недолго, и не захотел брать лишний грех на душу.
В среду, 24 мая, в 11 часов утра на квартиру Ефремова на Тверской пришла домработница Галя. Как обычно, приготовила кашу, чай. Хозяин дома был еще в постели и сказал, что встанет попозже. Галя, увидев, что Ефремову явно нездоровится, предложила вызвать скорую. Но тот отказался: дескать, само пройдет. Потом добавил: «Отлежусь и пойду в театр». В МХАТ он в тот день не спешил, поскольку назначенная на утро репетиция спектакля «Сирано» была отложена на более позднее время из-за болезни одного из актеров. Ефремов позвонил в театр и попросил свою помощницу Татьяну Горячеву прийти к нему в пять вечера, чтобы вместе с ней отправиться посмотреть антрепризный спектакль Бориса Щербакова. Горячева так и сделала. Но когда она вошла в квартиру мэтра, то первое, что ее удивило, — тишина. Гостья подумала, что хозяин спит, и не стала заходить в спальню. Но когда спустя какое-то время она все-таки решилась потревожить Ефремова, то увидела его лежащим в постели без всякого движения. На полу лежала пьеса Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца». Женщина дотронулась до лба режиссера и обнаружила его холодным. Тут же позвонила театральному доктору Тумкину и попросила немедленно приехать: «Кажется, Олег Николаевич умер».
Тумкин пришел быстро, поскольку идти было недалеко — МХАТ через дорогу. Он подтвердил, что Ефремов умер. Он установил, что это случилось часа через два после ухода домработницы, где-то между 13 и 14 часами. Именно около двух часов, точнее, в 13:40 у сына Ефремова Михаила вдруг остановились наручные часы, чего раньше никогда не случалось. В пять он позвонил в МХАТ и узнал скорбную весть.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103
