— Неплохо. Они видели, в какую сторону ты подалась?
— Нет, меня скрывал от них какой-то киоск.
— Других подозрительных машин не было?
— Был еще голубой «ситроен», но он все время держался на четверть мили впереди. Около станции у них тоже что-то случилось. Они подняли капот и ковырялись в моторе.
— А из «ситроена» могли видеть, как ты садилась в поезд?
— Пожалуй, могли.
— Давай, Исабель, посидим, отдохнем, успокоимся и подумаем, как нам быть дальше.
Мы опустились на камни друг против друга. Крутой обрыв заслонял нас от солнца и посторонних глаз. Я пристально посмотрел на девушку. Она сидела в своей любимой позе, обхватив колени руками, прислушивалась к шороху волн и, казалось, не совсем понимала всю серьезность ситуации.
— Почему вы смотрите на меня так, Арнольдо?
— Я думаю, что женщина с твоим лицом не могла родиться в каменном веке. Да и для нашего времени ты слишком большая роскошь. Тебе следовало бы появиться на свет лет через триста. Тогда уже не будет морд, харь, рож, рыл, а будут лица, одни только лица. И города свои люди станут называть не в честь бездарных политиков, а именами гениев человечества. И любовь нельзя будет купить за деньги. Да и самих денег не будет.
— Значит, любовь останется?
— Конечно! Ибо мудрец сказал: «Высшее достижение цивилизации есть то, что мужчина научился любить женщину». Видишь, как стоит вопрос? Не будет любви — рухнет цивилизация. Значит, любовь должна остаться, как бы ни старалась современная мода ее испохабить.
— А вам, Арнольдо, следовало бы родиться всего лет на пятнадцать позже вашего настоящего дня рождения.
— Для чего?
— Тогда вы не были бы сейчас таким старым и сумели бы полюбить меня.
— Да, наверное, вышло бы по-твоему.
— До чего интересно! А какими словами вы объяснились бы мне в любви?
— Не знаю. Придумал бы что-нибудь. Ну, скажем, так: Исабель, ты — лунная дорожка на зыбкой воде, ты — облачко тумана над утренним озером, ты — капля росы на цветке горного шиповника…
— Что такое шиповник?
— Дикая роза.
— Красиво! Вы говорите, будто пришелец из иного мира. Мне таких слов ни от кого никогда не услышать.
— Ну почему же?! Во всяком случае, ты достойна того, чтобы тебе сказали такие слова… Однако довольно дурачиться, Исабель. Времени у меня в обрез. Ты поедешь в Ла Палому со мной. Боюсь отправлять тебя одну поездом. Те парни могут расквитаться с тобой за то, что ты обвела их вокруг пальца. Их служба таких вещей не прощает. Они наверняка ждут твоего появления в одной из электричек, идущих с пляжей в город.
Уже в «фольксвагене» она ни с того ни с сего спросила:
— Вы на самом деле немец, Арнольдо?
— Почему возник такой вопрос? — встревожился я.
— Роджерс сказал, что только русские разведчики не спят со своей женской агентурой.
— Когда он это говорил?!
— Вчера поздно вечером. Босс приехал пьяный, и я его отшила. Сослалась на сильную головную боль. Господи! До чего же он надоел и опротивел мне, Арнольдо! Когда уже можно будет уйти от него?!
Этого еще не хватало! Выходит, Роджерс знает или догадывается о том, что Исабель связана со мной и продолжает свою психическую атаку через нее. Он хочет, чтобы я ударился в панику и натворил глупостей. Но я не стану паниковать. Я просто исчезну. Отправлю последнюю шифровку и исчезну. Несомненно, Центр сочтет такое решение правильным. Вот только девчонку надо куда-то спрятать. Прелесть девчонка: надежный и верный товарищ. Свезу ее в безопасное место и дам деру.
— Скажи, Исабель: согласится ли аббатиса укрыть тебя от посторонних глаз месяца на три?
— Разумеется.
— Дай ключ от твоего дома. Я заеду за тобой сегодня ночью. Собери самые необходимые вещи и будь готова.
Когда мы миновали алюминиевый щит с розовой голубкой, девушка испуганно ойкнула.
— Ты что, Исабель?
— Вот же он, тот самый голубой «ситроен»!
— Плохо, Исабель! Значит они караулили тебя не только в поездах, но и у въезда в город. Сейчас нас сфотографируют, потом проводят каждого домой и, возможно, начнут пасти.
— Как это «пасти»?
— Ну, следить начнут за нами, вот что! В этой связи твой побег переносится на более поздний срок. Завтра попробую что-нибудь придумать. Роджерсу расскажешь про парней с «мустангом» все, как было. Ехала, дескать, купаться, заметила подозрительных типов, оставила им машину, а сама удрала на поезде. На пляже встретила случайно полковника Арнольдо и попросила его отвезти тебя в Ла Палому. Дрянь легенда, но ничего лучшего здесь уже не выдумаешь. Ребят из наружной разведки не бойся. В городе они тебе ничего плохого не посмеют сделать. И вообще не бойся. Пока жив, в обиду тебя не дам.
Высадив девушку у ее особняка, я поехал домой. За мной потянулся «хвост». Я не стал уходить от преследования. В этом не было смысла. Все равно они уже успели меня щелкнуть. Кроме того, мне до поры до времени было выгодно, чтобы они думали, будто я их не вижу.
Благополучно достигнув своей виллы, я заперся в комнате с камином и начал расшифровывать сообщение «Фанатика», которое было невероятно сумбурным, но архиинтересным, ибо содержало в себе именно то, ради чего я прибыл в Аурику. Эта работа увлекла меня и заставила на время забыть, что я нахожусь на грани катастрофы.
Рудольф, как и было им задумано, женился на Энн Кэррингтон, и последняя все-таки в конце концов рассказала любимому супругу, для чего построен и продолжает расстраиваться таинственный научно-исследовательский центр «Дабл ю-эйч».
Если бы из сообщения можно было выкинуть эмоции и другие ненужности да еще сжать все разбросанные в нем полезные сведения в один тугой комок, то получилось бы примерно следующее:
1. Соединенные Штаты разрабатывают тактические и стратегические виды оружия, в основе которого лежит свойство высокочастотных полей оказывать растормаживающее и возбуждающее действие на некоторые участки коры головного мозга человека, на его центральную нервную систему. При этом основной упор делается на растормаживание и чудовищной силы, полностью затмевающее рассудок возбуждение разного рода низменных инстинктов, в первую очередь таких, как инстинкты подкарауливания, преследования, хватания, присвоения и сокрытия добычи. Иными словами, речь идет о всевозможных проявлениях частнособственнического инстинкта. Тактическое оружие предназначается для бескровного прорыва линий обороны противника, в том числе его государственных границ, а также для подавления мелких очагов сопротивления. Применение стратегического оружия должно привести к полнейшей деморализации населения и хаосу в крупнейших административных и промышленных центрах враждебных или не желающих подчиниться воле США стран. Здесь планируется использовать искусственные спутники. Соединенные Штаты считают новый вид оружия наигуманнейшим, так как он обеспечивает ведение войн с минимальным количеством человеческих жертв.
