Командующий эскадрой судов Черноморского флота вице– адмирал Нахимов назначается помощником к генерал-адъютанту барону Остен-Сакену по званию начальника Севастопольского гарнизона.
О чем по вверенным мне войскам объявляю.
Генерал-адъютант кн. МеншиковДокладная записка П. С. Нахимова А. С. Меншикову о дополнительных мерах по усилению обороны Севастополя с моря3 февраля 1855 г.
В докладной записке от 30-го числа за № 5[134] я имел честь изложить в. с-ти свое мнение о мерах, которые до принятия более действительных, если не обезопасят Севастополь и флот, то, по крайней мере, усилят небольшие средства нашей внутренней обороны.
Одобрение, которым вы меня удостоили, налагает на меня обязанность подробно представить в. с-ти положение, в котором флот наш будет теперь находиться.
Громадные усилия союзников, употребленные противу Севастополя, бесспорно могли быть удерживаемы до сих пор только при содействии средств, разрушивших Черноморский флот; первый период бомбардирования кончается, – средства наши наполовину уже истощились. Тяжкий удар, нанесенный в таком положении, что не можем быть страшны на море, по крайней мере, в продолжение нескольких лет; приложение винтового двигателя окончательно решает вопрос о нашем настоящем ничтожестве на Черном море. Итак, нам остается одно будущее, которое может существовать только в Севастополе; враги наши знают цену этому пункту и употребят все усилия, чтобы завладеть им.
По мнению моему, они могут достигнуть этого двумя путями: отбросив армию от сообщений с городом или атакою с рейда.
Расстроить армию на крепких позициях, которыми она владеет, дело весьма сомнительное и может окончиться совершенным поражением их собственной [армии]; последствия этого поражения угадать не трудно.
Внимательно следя за каждым нашим движением на рейде, они, конечно, знают не хуже нашего счет орудий, свезенных нами с флота и вновь поставленных на три корабля; и потому, чтобы решиться на атаку с рейда, нужна только уверенность в свободном проходе через затопленные нами корабли.
Пятнадцать, двадцать минут под огнем наших батарей, который за дымом, вероятно, не будет должным образом направлен; потом ничтожная преграда из трех кораблей, не вполне вооруженных, с прислугою, набранною наскоро из разных команд и неприобученной к действию; вот препятствия, за вероятным преодолением которых останутся несколько полевых орудий и три-четыре батареи, раскинутые на огромном пространстве и не представляющие никакого сосредоточенного действия.
Батареи, расположенные на высотах, если и будут беспокоить неприятеля в глубине бухты, то, конечно, не настолько, чтоб принудить прекратить действие в тыл наших атакованных бастионов и по не прикрытому с этой стороны ничем гарнизону. Двенадцать-пятнадцать кораблей и несколько пароходов составят число судов, превышающее число орудий, на них направленных.
Расстройство, которое при этом понесет гарнизон, дает неисчислимые выгоды неприятелю при штурме, который, вероятно, затем последует. Возможна ли при этом надежда на успешное сопротивление?
Положим даже, что полный успех увенчает наши усилия, потеря неприятеля нисколько не решает участи экспедиции; после такой почти невероятной для нас удачи положение неприятеля не сделается нисколько хуже нынешнего, – у него останутся те же средства для береговых операций; а Черноморский флот окончательно не будет существовать; корабли, расположенные на позиции, выдержав, как я уже сказал, самый удачный бой, вероятно, не будут в состоянии принять участие в нынешней войне до ее окончания; остальные же затем суда, как совершенно беззащитные, будут разрушены или сожжены.
Предполагая удачу, естественно, надо взять и другую сторону: если неприятельские корабли утвердятся на рейде, то, кроме того, что мы потеряем Севастополь и флот, мы лишимся всякой надежды в будущем; имея Севастополь, мы будем иметь и флот; однажды же отданный – отнять без содействия флота невозможно, а без Севастополя нельзя иметь флота на Черном море; аксиома эта ясно доказывает необходимость решиться на всякие меры, чтобы заградить вход неприятельским судам на рейд и тем спасти Севастополь.
Прибавлю ко всему сказанному, что потеря Севастопольского гарнизона – естественное следствие появления неприятеля на рейде, лишит армию весьма значительной части необходимых и прекрасных войск, а флот – огромной массы сословия, которое развивалось в продолжение полутора века.
Может быть, в. с-ть найдете в этом изложении односторонний взгляд моряка, но, тем не менее, я уверен, что вы отдадите справедливость прямодушию, с которым оно писано; конечно, только полное и глубокое убеждение заставило меня возвысить свой голос перед в. с-тью, – не мне решать вопросы столь сложные.
Но если вы найдете хотя немного истины во всем, мною сказанном, то для собственного вашего спокойствия позвольте обсудить его в военном совете. Этим средством вы положите конец опасениям тех, кому известно настоящее положение затопленных кораблей, или, в противном случае, решитесь без душевного беспокойства на меры, указываемые необходимостью.
Чрезвычайные обстоятельства, в которых мы находимся, послужат мне оправданием перед в. с-тью в настоящем моем поступке.
Вице-адмирал Нахимов 1-йПриказ П. С. Нахимова о вступлении в командование гарнизоном Севастополя№ 48 21 февраля 1855 г.
На основании приказа командующего военно-сухопутными и морскими силами в Крыму господина генерал-адъютанта бар. Остен-Сакена, от 18 февраля за № 57, вступив в командование гарнизоном Севастополя, объявляю об этом по войскам гарнизона.
Вице-адмирал НахимовПриказ П. С. Нахимова о вступлении его в должность командира Севастопольского порта и военного губернатора№ 216 25 февраля 1855 г.
По воле г. начальника Главного морского штаба е. и. в., сообщенной мне в отношении за болезнью главнокомандующего военно-сухопутными и морскими силами в Крыму[135], г. генерал-адъютанта бар. Остен-Сакена № 2536, я сего числа вступил в отправление должностей командира порта и военного губернатора г. Севастополя.
О чем по Севастопольскому порту объявляю.
Вице-адмирал НахимовПриказание П. С. Нахимова об усилении медицинского наблюдения за личным составом№ 60 25 февраля 1855 г.
Г. командующий гарнизоном, осматривая отделения оборонительной линии, заметил, что, кроме 4-го отделения, в прочих на линии чины не осматриваются медиками, чрез что допускается развиваться болезням, в особенности чесотке и цинге, почему просит гг. начальников отделений оборонительной линии принять строгие меры, чтобы нижние чины были непременно осматриваемы, как можно чаще, медиками и не менее двух раз в неделю, для чего могут быть назначаемы медики – на 1-е отделение от Волынского егерского полка и Минского пехотного полка, на 2-е отделение от Тобольского пехотного и Томского егерского полков и флотского ведомства, а на 3-е отделение от Охотского егерского полка и морского ведомства.
