Последним днем процесса в Конституционном Суде было 30 ноября 1992 года. Спустя месяц, 30 декабря, ко мне зашел один из наших высокопрофессиональных правоведов – доктор юридических наук, профессор С. А. Боголюбов. Теперь он уже академик Российской Академии Наук в области права. Меня он нашел тогда в кабинете фракции «Коммунисты России» на Новом Арбате, в бывшем здании Верховного Совета. Положил на стол небольшую записку и сказал: «Иван Павлович, через сутки – новый, 1993 год. Я живу под впечатлением того, что мы с Вами пережили за полтора года подготовки к процессу в Конституционном Суде и на самом процессе. Особенно часто вспоминаю Феликса Михайловича Рудинского. Давайте подпишем с Вами и отправим ему новогоднее поздравление, которое я написал: «Дорогому, многоуважаемому Феликсу Михайловичу Рудинскому! Агенту собственной совести и принципов права и справедливости!
Товарищи по борьбе за права человека, за выживание правового государства шлют Вам свой сердечный привет и поздравления с Новым, 1993 годом, пожелания здоровья и стойкости, счастья и успехов. Не сомневаемся, что бойцовские, профессиональные качества помогут Вам и в этот раз, когда Вас одолел недуг, не дадут ворогам и хворостям свалить больного. Добрые пожелания семье, всем родным и близким. Крепко обнимаем, Ваши И. Осадчий, С. Боголюбов».
…А теперь еще об одном нашем представителе на «процессе века» Дмитрии Егоровиче Степанове. В Верховном Совете РСФСР последнего, «расстрельного» созыва он возглавлял сектор в Комитете по законодательству. Народным депутатом РСФСР был избран по Бий-скому избирательному округу Алтайского края. Входил во фракцию «Россия». Сколько мне помнится, отличался на Съездах и заседаниях Верховного Совета высокой активностью и боевитостью, непоколебимо выступал в защиту социализма и Советской власти, беспощадно разоблачал кошмары ельцинского режима, проявляя себя смелым и стойким бойцом за интересы трудового народа. Каждое его выступление было страстным, обличительным, искренним, отражало истинную, душевную боль и осознанное понимание всего происходившего в нашей стране, с нашим народом…
Первая моя встреча состоялась по инициативе Дмитрия Егоровича. Он пришел в штаб фракции «Коммунисты России» в Доме Советов с нашим вариантом проекта Конституции РСФСР, основательно исписанным замечаниями, предложениями, вопросами. И сходу перешел в атаку. Дмитрий Егорович считал наш проект компромиссным, недостаточно социалистическим. Я согласился с ним, но пояснил, что проект Конституции базируется не на вчерашнем дне, а на сегодняшних реальностях. Отсюда – отражает задачи общедемократического, переходного этапа, содержит в себе те нормы, которые действительно реализуемы в условиях сегодняшней действительности.
Дмитрий Егорович не согласился с моими разъяснениями и твердо стоял на своем. Когда он собрался уходить, я искренне и сердечно поблагодарил его и обещал, что передам наш разговор, его пожелания и замечания ученым-экспертам, работающим над проектом Конституции РСФСР. Впоследствии, готовя очередной вариант нашего проекта Конституции, мы внимательно изучили предложения Дмитрия Егоровича и многие учли. Это было в июне 1991 года.
А в ноябре того же года я увидел подпись беспартийного Дмитрия Егоровича Степанова под ходатайством группы народных депутатов РСФСР в Конституционный Суд о проверке конституционности указов российского президента о приостановлении, а затем и прекращении деятельности КПСС и Компартии РСФСР.
В отличие от некоторых других, он поставил свою подпись без колебаний, сопроводив этот акт весьма эмоциональным, гневным осуждением самоуправства, равного самодурству, проявленного Ельциным в отношении КПСС и КП РСФСР, его явных неконституционных указов и действий.
Узнав об этом, я тут же высказал соображение, что хорошо было бы получить согласие Дмитрия Егоровича выступить в Конституционном Суде в качестве нашего представителя. Меня сразу же поддержал Виктор Ильич Зоркальцев, формировавший подписи народных депутатов под ходатайством.
Дмитрий Егорович с горячей признательностью принял это мое предложение и рассказал о себе, о своей «политической» биографии: «Я ведь многие годы и десятилетия жил с клеймом «врага народа». Отец мой, один из зачинателей колхозного строительства, был обвинен в искажении «политики партии» по чьему-то анонимному доносу, был репрессирован и погиб в заключении. Теперь он уже реабилитирован. Но мне досталась нелегкая судьба. Как сыну «врага народа» мне не довелось быть ни пионером, ни комсомольцем. Не говоря уже о вступлении в Коммунистическую партию…
Только после реабилитации отца, закончив институт, получил возможность заняться научной работой, стать вузовским преподавателем, кандидатом химических наук. Я хорошо осознаю время и условия, в которых строился социализм в нашей стране, причины перегибов, нарушений демократии и законности, политических репрессий. Я отлично понимаю, что в этом нет вины ни Советской власти, ни социализма, ни коммунистов. Поэтому, как никто другой, я отчетливо вижу произвол и беззаконие, творимые нынешним антинародным, ельцинским режимом и являюсь его непримиримым противником…»
Естественно, это не стенограмма. Но суть взволновавшего меня рассказа Дмитрия Егоровича о себе, о своей жизни, о пережитом им я запомнил хорошо и изложил здесь так, как он отложился в моей памяти.
…Вот такой Человек взялся защищать судьбу коммунистов, идеалы социализма и Советской власти, в самые трудные и жестокие дни их истории. Дмитрий Егорович Степанов был далеко не единственный «сын врага народа», твердо и непоколебимо вставший в пору ельцинского безвременья, преследования коммунистов, ликвидации советского, социалистического строя, на их защиту.
Мне еще предстоит рассказать о многих людях с такой или похожей «политической биографией», как у Дмитрия Егоровича Степанова, с которыми свела меня судьба в жестокое, суровое и мрачное время господства ельцинизма…
Невыносимо больно (и эта боль никогда не утихает), что такие Люди преследовались в годы Советской власти, считались политически неблагонадежными, были лишены элементарного житейского счастья – пионерского детства, комсомольской юности, чувства полноправного советского Гражданина. А КПСС тем временем вобрала в себя почти двадцать миллионов человек, очень многие из которых проникли в партию по «блату», по «знакомству», движимые корыстными, карьеристскими целями, желанием любой ценой получить партбилет правящей партии, чтобы с ее помощью сделать себе карьеру, номенклатурную должность, несущую определенные привилегии. А затем, когда КПСС оказалась в беде, без малейшего сожаления постарались поскорее выбросить, сжечь партбилет, отречься от нее, осудить и очернить ее историю, охаять Советскую власть, социализм, Октябрь 1917 года, всемирно-исторические подвиги, свершенные советским народом под руководством Коммунистической партии.
