На другой день раздался звонок замминистра финансов. Он выразил мне свое возмущение и потребовал немедленно исправить эту техническую опечатку в тексте закона, предупредив, что иначе перестанут платить заработную плату в администрации Президента. Я, разумеется, отказал ему, мотивировав свой отказ тем, что это решение Верховной Рады и, чтобы его исправить, надо выносить эту позицию на переголосование, но вряд ли кто-нибудь из депутатов поддержит увеличение в 10 раз расходов на администрацию Президента и правительство.
Целый день я выдерживал нешуточное давление многих ответственных товарищей. В конце дня ко мне, впервые за все время, приехал министр финансов П.К. Германчук. Он сказал, что доложил об этой ситуации Президенту и премьеру, завтра они собирают совещание, страшно возмущены моим поведением и что надо найти приемлемое решение. Разговор у нас состоялся серьезный. Я в свою очередь сказал ему, что в будущем, если позиция Минфина к Верховной Раде не изменится, конструктивной работы не получится. И винить в этой ситуации он должен не меня, а прежде всего себя и работников Минфина, привыкших к тому, что депутаты послушно штамповали все то, что они предложат.
К чести П.К. Германчука, закончили мы этот разговор дружески и, как это водится, выпили по рюмке и исчерпали разногласия. На другой день на совещании у Президента я рассказал о том, как надо выстраивать работу на будущее. Бюджет должен быть инструментом серьезного государственного регулирования, а от слаженной работы правительства и Верховной Рады зависит в конечном итоге сбалансированность бюджета и вся финансовая ситуация в стране.
Инцидент был исчерпан, и конструктивная работа Верховной Рады и правительства стала налаживаться.
Я рассказал об этом эпизоде для того, чтобы читатели поняли, насколько трудно было создать демократическую систему управления доходами и расходами государства, если на четвертом году независимости Украины парламент практически не имел никакого влияния на формирование и исполнение бюджета. Между тем именно парламент, как представитель всех слоев населения и регионов страны, должен был определять основные направления бюджетной политики. И бюджетной комиссии предстояло стать здесь главным инструментом.
Эта идея была заложена в основу законодательства и будущей Конституции 1996 г. Так появилась идея «Бюджетной резолюции», которую готовит правительство, а весной текущего года принимает парламент. На основании этого документа правительство разрабатывает проект Закона о Государственном бюджете. Сам проект Закона о бюджете не позднее 15 сентября текущего года подается правительством в Верховную Раду, и она не позднее начала декабря принимает Закон после нескольких чтений.
Были разработаны процедуры обсуждения бюджета с регионами. Появилась идея создания Бюджетного банка для обслуживания всех бюджетных организаций. Затем эта идея трансформировалась в создание системы Казначейства. Была создана система Пенсионного фонда, Государственной налоговой администрации — словом, всей той современной системы управления доходами и расходами государства, которую мы имеем в настоящее время. Бюджетная комиссия, а впоследствии, после принятия Конституции, Бюджетный комитет приобрел очень большой политический вес и авторитет, стал самым влиятельным органом Верховной Рады. На пост его руководителя претендовали и в разное время его занимали такие известные политики, как Ю.В. Тимошенко, П.А. Порошенко и другие.
Но в те времена, когда задумывались и реализовывались абсолютно естественные для демократической страны нормы и правила, трудно было себе представить, что парламент будет выражать не интегральное мнение всех слоев населения, а лишь мнение нескольких кукловодов, которые либо за деньги, либо за посты покупают депутатские голоса и используют их для решения своих корыстных интересов. Что правительству будут предъявлять ультиматум: либо дайте денег на тот или иной проект, либо мы не будем голосовать. Правительству приходилось лавировать. Трудно было представить, что волна популизма и демагогии захватит и самую чувствительную для государства тему — бюджетной политики, от которой зависит здоровье государства. Но все это будет потом, а тогда я активно работал над реализацией на Украине европейской системы бюджетного законодательства.
В этот период я впервые начал тесное взаимодействие с миссиями Международного валютного фонда и с большим интересом вникал в методологию расчетов анализа финансово-экономического состояния страны. Очень скоро я убедился, что, несмотря на очевидную грамотность и высокий профессионализм сотрудников фонда, они не имеют возможности, а иногда и желания получать объективную информацию о ситуации в стране, так как ориентируются исключительно на отчетные данные и на материалы, которые им передавало правительство. Я же очень хорошо знал, что наши данные в ряде случаев не точно совпадают с реальным положением дела, а иногда и полностью не отвечают ему. В силу этого шаблонные, созданные как бы по лекалам рекомендации фонда не только не способны в большинстве случаев улучшить ситуацию, но порой могут только ухудшить дело.
Я довольно откровенно говорил об этом представителям фонда, и в неофициальных беседах они со мной соглашались, но, когда дело доходило до формальных переговоров, твердо стояли на своем. Наши интересы в руководстве фонда тогда представляли Нидерланды, и мне довелось вместе с министром финансов Украины П.К. Германчуком несколько раз встречаться в неформальной обстановке с тогдашними министром финансов Герритом Залмом и руководителем Центробанка Вимом Дуйзенбергом. Отмечу, что во время одной из таких встреч наши аргументы убедили голландских коллег, и Геррит Залм начал активную поддержку Украины. Вскоре мы получили значительный по размеру кредитный транш МВФ.
Не могу не вспомнить о занятной дискуссии между нами во время неформального обеда в уютном ресторане на берегу моря под приятный шум волн. Мы уже обо всем договорились, и Вим Дуйзенберг стал рассказывать об идее создания валютного союза и о введении единой европейской валюты. Упомянул он также и о своем будущем назначении на пост председателя единого Европейского центрального банка и подарил нам только что отчеканенные монеты достоинством 1 евро. Это вызвало у нас большой интерес, и я задал будущему президенту Европейского центробанка вопрос: «Не совсем понятны интересы стран, создающих единый эмиссионный центр (разные экономики, разные уровни развития и многое другое, влияющее на эмиссионную политику). А будет ли создан бюджетный центр? Или каждая страна будет вести самостоятельную бюджетную политику?» На что Дуйзенберг ответил, что единой бюджетной политики не будет, но каждая страна будет придерживаться Пакта стабильности, по которому дефицит бюджета, например, не должен превышать 3 %.
