Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 164
26 августа 1911 г. в охранном отделении произошел странный случай. Утром в помещение отделения был доставлен подозрительный субъект. Не успели служащие отделения приступить к обыску, как он выхватил из кармана револьвер и застрелился. Днем начальник отделения принимал у себя на квартире столичных коллег. По словам одного из приглашенных, «этот обед у Кулябки был неудачен, все были под тяжелым впечатлением факта самоубийства, происшедшего в тот день в отделении». Таинственное самоубийство встревожило не только жандармов. Вице-директор Департамента полиции Веригин вспоминал, что «в конце обеда подполковник Кулябко сказал, что к нему пришел один очень интересный господин, почему полковнику Спиридовичу и мне он предложил послушать, что он будет рассказывать»[359].
«Интересным господином» оказался Богров. Он рассказал, что год назад в Петербурге познакомился через Кальмановича и Лазарева с неким «Николаем Яковлевичем». Столичное знакомство имело продолжение. В Киев от Лазарева явился посланец, назвавший пароль и осведомившийся, у кого из подпольщиков он может навести справки о революционной деятельности Богрова. Потом от Николая Яковлевича пришло письмо с вопросом, не изменились ли его политические убеждения. Богрову стало ясно, что его проверяют, прежде чем допустить к участию в важном деле. Наконец, на дачу Богровых под Кременчугом приехал сам Николай Яковлевич. Он попросил подыскать в Киеве надежную квартиру для трех человек и моторную лодку для передвижения по Днепру. Из его намеков Богров понял, что готовится покушение на одного из сановников. После визита Николая Яковлевича прошел месяц. Богрова больше не тревожили. Но узнав о происшествии в охранном отделении, он заподозрил, что оно находится в какой-то связи с готовящимся террористическим актом.
Жандармы слушали агента, затаив дыхание. Полковник Спиридович показывал: «У нас всех троих сложилось впечатление в серьезности сообщенных им сведений, а также в том, что разоблачаемый им террористический акт должен коснуться личности Государя Императора»[360]. О сообщении Богрова доложили генералу Курлову, который распорядился запросить Петербургское охранное отделение о Кальмановиче и Лазареве, не раскрывая источник информации, и послать жандармов в Кременчуг. Фон Коттен прислал довольно туманную телеграмму, а поиски в окрестностях дачи Богрова ничего не дали. Тогда жандармы разработали план на случай появления террористов в Киеве. За домом Богрова установили наружное наблюдение.
31 августа Богров сообщил, что ночью приехал Николай Яковлевич и остановился у него на квартире. Наружное наблюдение ничего не заметило. Богров узнал, что объектом покушения будет Столыпин или министр народного просвещения Кассо. Кроме того, Николай Яковлевич просил достать билет в Купеческий сад на народное гулянье и назвать точные приметы двух министров. Билет вечером Кулябко прислал, Богров был на гулянье, но объяснил террористам, что ему не удалось увидеть министров из-за большого наплыва публики.
Поздно ночью Богров пришел на квартиру Кулябко с сообщением о Николае Яковлевиче: «У него в багаже два браунинга. Говорит, что приехал не один, а с девицей Ниной Александровной… Думаю, что у девицы Нины Александровны имеется бомба. Вместе с тем Николай Яковлевич заявил, что благополучный исход их дела несомненен, намекая на таинственных высокопоставленных покровителей»[361]. Начальника охранного отделения особенно встревожило предположение, что террористы имеют сообщников в Департаменте полиции.
Каждый шаг всех действующих лиц киевской трагедии, произошедшей 1 сентября, можно восстановить по минутам. В 6 часов утра Кулябко сделал доклад генерал-губернатору Трепову, а в 10 часов генералу Курлову. После этого товарищ министра встретился со Столыпиным и просил его соблюдать предельную осторожность. Министр не разделял тревогу подчиненных и, по словам Курлова, «в заключение разговора со мной высказал по поводу доложенных сведений о злоумышленниках, что все это несерьезно и что даже, если бы была найдена бомба, он не поверил бы этому»[362].
В 11 часов Богров сообщил вице-директору Веригину, что свидание террористов отложено до вечера. Местом встречи будет Бибиковский бульвар. В 3 часа дня состоялось совещание у Курлова. Потом генерал пояснил, что он был очень удивлен непонятными маневрами террористов: «У меня возникла мысль, что злоумышленники могут скрывать многое в своих планах от Аленского и в последнюю минуту на Бибиковском бульваре, близко стоящем от линии проезда в театр, поставить Аленского в необходимость пойти с ними на линию проезда и принять участие в совершении террористического акта, хотя бы в качестве свидетеля, дабы он в это время не мог им изменить»[363]. Было условлено, что в этом случае Богров подаст знак филерам, чтобы они арестовали всю группу.
Ближе к вечеру поступило сообщение о новых изменениях в планах террористов. Богров передал, что встреча на бульваре отменяется. Николай Яковлевич по-прежнему в его квартире и очень нервничает, потому что заметил наблюдение за домом. В 6 часов вечера Богров позвонил по телефону в охранное отделение и попросил прислать ему билет на парадный спектакль. Примерно за час до начала спектакля ему доставили билет № 406 в 18-м ряду партера.
Эпизод с театральным билетом представляется самым загадочным в этой истории. Выдав его, подполковник Кулябко нарушил циркуляр Департамента полиции, запрещавший использовать секретных агентов для наружного наблюдения. Грубо нарушалась и Инструкция об охране Высочайших Особ, согласно которой секретные осведомители не допускались в места присутствия императора. Позднее Кулябко так и не смог членораздельно объяснить, зачем же его осведомитель был послан сначала на гулянье в Купеческом саду, а затем в театр. Богров мотивировал свою просьбу поручением террористов выяснить приметы намеченных жертв. Ничего глупее этого нельзя было придумать при всем старании. Портреты Столыпина и Кассо публиковали все газеты и журналы. Задним числом Кулябко поведал о ходе своих рассуждений: «У меня мелькнула мысль, не есть ли поручения эти – простой отвод Богрова, что, услав его в театр под видом наблюдения, они могут совершить покушение помимо него»[364]. Поэтому Богрову дали инструкцию следить за залом и в случае обнаружения покушавшихся дать знать полиции. Поручение, надо сказать, нелепое. Ведь единственный террорист, которого Богров знал в лицо, был Николай Яковлевич, оставшийся дома в плотном кольце филеров.
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 164
