Мои наблюдения за этим удивительным народом научили меня не особенно доверять россказням о его коварстве и жестокости, которых, поверьте, я наслушался вдоволь. Напротив, если учесть, что эскимосы крайне далеки от цивилизации, нужно отдать дань их гуманности. Более того, они схватывали на лету мои идеи и направляли все свои силы на то, чтобы помочь нашей экспедиции, в конце концов, добиться цели.
Как уже говорилось, их человечность носит такие формы, которые порадовали бы социалиста. Они, все, почти без исключения, щедры и гостеприимны и проявляют эти качества самым естественным образом, при этом легко делятся как плохим, так и хорошим. Плоды удачной охоты распределяются между всеми, а поскольку от охоты зависит их существование, то от этого, в значительной мере, зависит и выживание племени.
Глава VII. Диковинные обычаи удивительного народа
Жизненный путь эскимоса труден и суров, и конец его пути так же неумолимо жесток. Всю жизнь вынужден он бороться с враждебными силами природы северного края, да и смерть настигает его не в постели. Старость не страшит эскимоса, ибо он редко до нее доживает. Как правило, он умирает за работой – тонет в опрокинувшемся каяке, его погибает под снежной лавиной или оползнем, бывает раздавлен отколовшимся от айсберга ледяным осколком. Редко эскимосу удается прожить дольше шестидесяти лет.
Строго говоря, в нашем понимании религии у эскимосов нет. Но они верят в загробную жизнь и в существование духов, особенно злых. Возможно, именно вследствие беззащитности перед лицом суровой природы и связанных с этим тягот жизни для их веры характерно отсутствие понятия о милосердном Боге, зато постоянно чувствуется влияние враждебные сил злых духов. У них не возникла мысль о едином благодатном божественном начале, может быть, потому что они не получают той особой благодати, за которую мы благодарим Создателя, но в большой степени сталкиваются с угрозами внешнего мира – темнотой, жестоким холодом, свирепыми ветрами, вечными мучениями голода. Все это привело к тому, что эскимосы живут со стойким ощущением того, что мир вокруг них полон невидимых врагов. Добрые духи для них – это духи их предков (еще одно напоминание о Востоке); в то же время у них целый легион зловредных духов во главе с Торнарсуком – великим дьяволом.
Эскимосы постоянно стараются умилостивить его с помощью заклинаний, а убив дичь, обязательно приносят ему жертву. Предполагается, что Торнарсук должен благосклонно принимать эти лакомства. Покидая снежное иглу, они предусмотрительно разрушают переднюю часть дома, выбивая опоры, чтобы злой дух не смог найти здесь приют, а выбрасывая изношенную одежду, никогда на оставляют ее целой – рвут в клочья, чтобы дьявол смог набросить ее на себя и согреться. Видимо, согревшийся дьявол опаснее, чем дрожащий от холода. Внезапный, ничем необъяснимый лай или завывание собак указывают на незримое присутствие Торнарсука, и тогда мужчины выбегают из дома и щелкают кнутами или палят из ружей, чтобы прогнать незваного гостя. Так что, когда меня внезапно будил звук ружейных выстрелов во время зимней стоянки на «Рузвельте», я уже знал: это не бунт на корабле – просто где-то поблизости вместе с ветром носится Торнарсук!
Если льды возьмут корабль в тиски, норовя раздавить, как щепку, эскимос будет взывать к духу своего отца, прося отвести эту напасть; если ветер задует не в меру сильно, эскимос опять станет обратиться за помощью к духам предков. Порой, проезжая мимо скалы на санной упряжке, кто-нибудь из мужчин-эскимосов останавливался, прислушивался и спрашивал: «Слышал, что только что сказал дьявол?» Я обычно просил повторить мне слова сидящего на вершине скалы Торнарсука; мне и в голову не приходило смеяться над моими преданными друзьями. В такие моменты я всегда серьезно и с уважением относился к сообщениям Торнарсука.
У этого народа нет ни вождей, ни лидеров; есть, правда, шаманы-знахари, которые пользуются некоторым влиянием. Ангакок (шаман) обычно не пользуется любовью: он предупреждает о том, что, по его словам, должно случиться, но всегда лишь о неприятном. Он обычно занимается тем, что входит в транс и протяжно выкрикивает заклинания, поскольку лекарств у него нет. Если человек болен, он может предписать ему воздерживаться от какой-то еды в течение нескольких месяцев, например, не есть мяса тюленя или оленя, питаясь свежей рыбой или моржовым мясом. Монотонные заклинания заменяют наши лекарства. Выступление опытного шамана – зрелище впечатляющее, если, конечно, вам не приходилось наблюдать за его работой раньше. Монотонное пение, или, скорее, подвывание, сопровождается конвульсивными подергиваниями тела и звуками примитивного бубна, изготовленного из гортани моржа, натянутой на изогнутую кость. Ритм отбивается ударами кости о край бубна. Эскимосы признают только такой вид музыкального сопровождения. Считается, что и некоторые женщины наделены способностями ангакока – сложным даром провидца, знатока человеческих душ, лекаря и псалмопевца, если перевести это на наш язык.
Как-то, много лет назад, шаман по имени Киоападо, нагоняя страх на мой маленький смуглолицый народ, беспрестанно грозил им грядущими смертями и в конце концов переполнил чашу их терпения, был заманен на охоту, где и свершилось его предсказание. Однако случаи наказания крайне в среде этой миролюбивого общества.
Не лишены интереса их погребальные традиции. Когда умирает эскимос, его хоронят как можно быстрее. Покойника одевают, если он был раздет, и заворачивают в шкуры, на которых умерший спал, а также добавляют еще комплект одежды, чтобы задобрить духа. Затем тело обвязывают прочной веревкой и вытаскивают, обязательно головой вперед, из шатра или иглу; тащат его, по-прежнему головой вперед, по снегу или по земле до ближайшего места, где достанет камней, чтобы его накрыть. Эскимосы не любят прикасаться к мертвому телу, именно поэтому покойника и тянут, как нарты. Прибыв на выбранное для могилы место, соплеменники заваливают тело камнями, чтобы защитить его от собак, лис и воронов. На этом обряд погребения заканчивается.
Согласно представлениям эскимосов, загробный мир вполне материален. Если усопший был охотником, рядом с его могилой оставляют нарты и каяк, оружие и все его снаряжение; его любимых собак запрягают в сани и умерщвляют, чтобы они могли сопровождать покойника в его путешествии в незримый мир. Если умирает женщина, рядом с ее могилой кладут светильник и маленькую деревянную раму, на которой она сушила обувь и варежки для всей семьи. Кроме того, кладут еще немного ворвани и несколько спичек, если они есть, чтобы усопшая могла зажечь светильник и приготовить себе еду в путешествии в загробный мир; еще кладут чашку или миску, чтобы в ней можно было растопить снег и получить воду. Ее иголка, наперсток и другие швейные принадлежности тоже могут пригодиться в последнем путешествии.
