Впрочем, необходимо помнить о том, что в то время представления о подлинности совершенно отличались от нынешних. Так, в сборник «Epistolae Cantuarienses» за 1191 год включены два письма к Кентерберийскому капитулу, которые из-за вступления «Richardus Dei gratia rex Angliae»[116], считаются королевскими грамотами, но по дате и подписи их автором считается Уолтер Руанский. Читатель того времени и подумать не мог, что это фальшивки, хотя всем было понятно, что их отправителем не мог быть Ричард, находившийся в то время в Святой Земле. Есть также ряд писем, которые в прямом смысле нельзя причислить ни к фальшивым, ни к «подлинным» в современном понимании. Уолтер Руанский пишет как представитель короля и уполномочен вводить в заглавную часть его имя. Но если бы отсутствовала строка «Teste Walter Rothomagensi»[117], - хронисты имели обыкновение усекать окончания писем, а авторство Ричарда по каким-то критериям исключалось бы, — мы бы без колебаний заклеймили этот документ как фальшивку. В этой связи, не трудно было бы опровергнуть основной довод против «подлинности» письма Леопольду, а именно, то, что в 1193 году Рашид ад-Дин Синан был уже мертв. По письму из Святой Земли, о котором нам сообщает «Continuatio Aquicinctina», дату его смерти можно приблизительно отнести к периоду между смертью аль-Маштуба и Салах ад-Дина. Таким образом, он умер между сентябрем 1192 года и мартом 1193 года. Но в письме Синан нигде не называется по имени и на него прямо не ссылаются. Кроме того, его преемника также величают «Vetus de Monte»[118], и ясно, что посланники Ричарда, если они действительно не хотели провалить свою миссию из-за случайной смерти, и, быть может, также — как указывалось выше — вовсе не усматривали в ней препятствия, и поэтому даже не стали усложнять ситуацию упоминанием о смене руководства у ассасинов.
В заключительном предложении письма содержится указание о месте его отправления и дате: «Et sciatis quod litteras istas feclmus in domo nostra ad castellum nostrum Messiac in dimidio Septembris, coram fratribus nostris, et sigillo nostro eas sivillavimus, anno ab Alexandra Mmo et D.I.Vt0».[119] Под «castellum nostrum Messiac» следует понимать известную центральную крепость ассасинов Масьяф, 1504 год указан в соответствии с употребляемым на Востоке лунным календарем и соответствует 1193 году.
Является ли это письмо фальшивкой, и даже не в современном узком, а в тогдашнем, соответственно, вневременном смысле? Сделать определенный вывод можно было бы только тогда, когда перед нами лежал бы оригинал с печатью и нам были бы известны канцелярские обычаи ассасинов. Здесь возможны следующие варианты. Это может быть фальшивка во всех отношениях, то есть содержание письма — чистый вымысел, печать поддельная и с ассасинами никогда не встречались. Но при этом письму, как говорится, все еще отводится определенная роль по отношению к Леопольду Австрийскому, так что хронисту был передан «подлинный» политический документ. Надо признать, что подобная фальшивка в формальном и, как мы еще увидим, содержательном смысле не была бы лишена определенной изысканности. Но можно еще допустить, что вовсе не имелось ни оригинала, ни копии, но кто-то настолько хорошо запомнил содержание, что перефразировал его в свободном изложении по аналогии с письмом, приведенным Ньюбургом. Затем, возможно, действительно была сделана канцелярская копия, которая по понятиям того времени воспринималась скорее как необходимость, чем фальсификация. В общем, предполагается, что имеется письменный документ, к которому никогда не прикасалась рука ассасина, но который появился на свет лишь в результате затеянного Ричардом расследования. Разумеется, в том, что касалось описываемых событий, то расследование вполне можно было провести и в бывшей вотчине Конрада, так что не понадобилось бы обращаться с расспросами к ассасинам. Соответствовало ли содержание письма истине или нет, но получить письмо (или несколько писем) от настроенного дружелюбно по отношению к Генриху Шампанскому Старца Горы не составило бы для Ричарда никаких проблем. В любом случае, по моему мнению, само по себе письмо менее подозрительно, чем его содержание.
Итак, обратимся теперь к более позднему, как нас уверяют, расследованию предыстории убийства, то есть к тем событиям, которые имели непосредственное отношение к убийству Конрада. По существу мы располагаем тремя версиями:
— только что рассмотренным и датированным серединой сентября 1193 года письмом Старца Горы в адрес Леопольда Австрийского, которое приводит Дицето в своей хронике за 1195 год,
— рассказом в «основном» тексте Эракла,
— соответствующими сообщениями во многих вариантах Эракла и в «Эрнуле».
Попытаемся проанализировать эти версии на предмет их внутреннего единства и прочесть между строк.
Вполне резонно начать именно с версии, преподносимой в письме. Фальшивка это или нет — но с помощью письма Ричарду пришлось доказывать современникам и потомкам свою непричастность к убийству Конрада. Для решения этой задачи определенно пришлось привлечь занимающего довольно высокое положение в обществе «адвоката», утверждают даже, что им стал сам канцлер. И вот его содержание. После пышных заверений в невиновности Ричарда Старец Горы раскрывает мотивы преступления — личная месть. Один ассасинский «брат» (только один!) плыл из залива Антакия в неуказанное время домой в страну ассасинов, когда налетевшая буря прибила его корабль к Тиру. Конрад приказал арестовать потерпевшего, затем убил и ограбил, присвоив при этом немалые деньги. (Какие у Конрада могли быть мотивы, не сообщается.) Требование Старца вернуть деньги и выплатить компенсацию за убитого Конрад удовлетворить отказался, более того, он попытался свалить вину в убийстве ассасина на Райнальда Сидонского. Расследовав обстоятельства дела, глава ассасинов вторично посылает к Конраду гонца, — на этот раз даже называется его имя — Эдрис, — которого по распоряжению Конрада утопили бы в море, если бы «друзья» из Тира его не укрыли в безопасном месте и затем не переправили дальше, чтобы он мог сообщить о случившемся своему господину. И после этого Старец приказывает убить Конрада. Он посылает, когда именно не уточняется, в Тир двух «братьев», которые на глазах у всего люда убивают Конрада. (Об этом упоминается очень кратко, одним предложением.) И вновь подчеркивается невиновность Ричарда. Затем следует пассаж, скорее напоминающий предательский ляпсус: «Sciatis pro certo quod nos nullum hominem hujus mundi pro mercede aliqua vel pecunia occidium, nisi nobis malum prius fccerit»[120]. Если переводить дословно, получается, что ассасины охотно убивали за деньги, но, конечно, если у них при этом были еще и личные мотивы.
