Павел Нахимов - Адмирал Ее Величества России

Сам Хрущев тогда находился на правом фланге позиции, близ 2-го Волынского батальона, но, услышав влево от себя выстрелы и крики французов, кинулся против них и занял 2-м батальоном траншею левее редута; 1-му батальону было приказано отступить на левый фланг 2-го батальона и стать левее траншеи, и 3-й батальон, сделав из знаменных взводов залп по наступавшей неприятельской колонне, пристроился к левому флангу 1-го батальона: таким образом почти весь Волынский полк расположился под входящим углом левее редута, прикрыв траншею и спуск в Троицкую балку.

Французы, еще не дойдя до этой позиции, были встречены огнем наших ближайших батарей и стоявших наготове пароходов, которых орудия еще с вечера были наведены на пространство, где, по всей вероятности, мог наступать неприятель. Полковник Клер с правой колонной, не обращая внимания на град снарядов, осыпавший его зуавов, кинулся на нашу позицию почти одновременно с атакой средней колонны на редут.

Завязался упорный рукопашный бой. Генерал Хрущев был окружен французами; один из офицеров полка зуавов занес над его головою саблю и был заколот рядовым Волынского полка Белоусовым. Генерал Моне сам повел среднюю колонну на редут, но здесь французы, встреченные батальным огнем, остановились и залегли на контрэскарпе за турами; несколько смельчаков перешли через ров и стали взлезать на бруствер, где были подняты на штыки нашими солдатами.

Моне, раненный уже три раза, передал команду над наступавшими колоннами полковнику Клеру, однако же остался при войсках и побуждал их идти вперед, восклицая: «За мною, в укрепление!» Генерал Хрущев, заметя колебание неприятеля, атаковавшего редут, приказал ударить сбор, устроил свои батальоны и повел их вперед с барабанным боем.

Правая французская колонна была опрокинута ударом в штыки на резерв, спешивший ей в помощь, а охотники и средняя колонна, штурмовавшие редут, завидев у себя на фланге волынцев, обратились в бегство и снова попали под выстрелы пароходов и батарей оборонительной линии. Французы порывались остановить наступление наших войск, но каждый раз были опрокидываемы русскими штыками и, потеряв множество людей, отступили окончательно в свои траншеи.

Между тем полковник Сабашинский, с одним из батальонов Селенгинского полка, отбросил левую неприятельскую колонну, а полковник Свищевский, с 4-ю гренадерскою ротою Волынского полка, кинулся вверх по Саперной дороге и, встретив небольшую французскую колонну (вероятно, часть резерва), заставил ее отступить по направлению к Георгиевской балке. […]

В следующие дни, с 12 (24) по 16 (28) февраля, продолжались работы на Селенгинском редуте и временно он был вооружен 24-фунтовыми карронадами, по трудности подъема в гору более тяжелых орудий.

Французы предполагали построить против Селенгинского редута две новые батареи, но прежде еще, нежели они приступили к исполнению своего проекта, мы заложили в ночь с 16 (28) на 17 февраля (1 марта), в ста саженях впереди и несколько левее Селенгинского редута и в 300 саженях от неприятельской траншеи, другой редут, названный Волынским. У французов оба эти укрепления вместе были известны под названием «Белые редуты», потому что первоначально бруствера редутов были насыпаны из земли белого цвета. Разбивка Волынского редута на месте и расстановка рабочих произведены полковником Тотлебеном, а постройка редута – штабс-капитаном Тидебелем.

Для обстреливания части Саперной дороги над рейдом и для фланкирования Волынского редута левее его была построена батарея на два орудия, соединенная с редутом траншеей, приспособленной к ружейной обороне. Впереди редута устроены ложементы, которых перед обоими укреплениями было 12, вообще на 200 стрелков. В обоих редутах и на батарее, к 26 февраля (10 марта), поставлено 24 орудия, из коих 16 могли действовать фронтально против подступов атакующего.

Передовая позиция за Килен-балкой, находясь впереди 4-го отделения оборонительной линии, была подчинена контр-адмиралу Истомину. Комендантами редутов назначены: Селенгинского – капитан-лейтенант Шестаков, а Волынского – капитан-лейтенант Швенднер. Позицию занимали постоянно шесть батальонов от Волынского, Селенгинского и Якутского полков, сменяясь одни другими через каждые трое суток. Рабочие наряжались от сих же полков. Начальство над всеми этими войсками было вверено генерал-майору Хрущеву, неусыпно следившему, чтобы люди были всегда наготове к отражению неприятеля.

Наступательная оборона Севастопольского гарнизона за Килен-балкой оказалась столь важной, что неприятель был принужден противопоставить нам на этом пункте шесть батарей, вооруженных 46 орудиями. В левой французской атаке, против Городской стороны, неприятель стал возводить демонтир-батарею против 4-го бастиона, за третьею параллелью, и вывел траншею по капитали 5-го бастиона и полупараллель, в расстоянии 225 саж. от исходящего угла его.

С нашей стороны производились усиленные работы на всей оборонительной линии, с тою целью, чтобы, по возможности, усилить ее на случай атаки открытой силой, а также обеспечить от канонады и бомбардирования. Как суда, затопленные в минувшем году при вход в рейд, были зимою размыты бурями, то вице-адмирал Нахимов, с высочайшего разрешения, устроил в половине (в конце) февраля вторую преграду, затопив между батареями Михайловскою и № 8 шесть судов, именно: корабли «Двенадцать апостолов», «Ростислав», «Святослав» и «Гавриил» и фрегаты «Мидия» и «Месемврия». […]

Неприятель, предугадав наше намерение – занять курган впереди Малахова, хотел предупредить нас на этом пункте, но принужден был по-двигаться к нему постепенно; эта работа шла весьма медленно, по причине каменистого свойства местности, на которой французы вели свои траншеи. Пользуясь тем и обеспечив себя с левого фланга укреплением позиции на Килен-балочных высотах, мы решились сразу занять курган впереди Малахова и заложить там укрепление.

Это смелое предприятие было предложено мужественным защитником Севастополя полковником Тотлебеном временно командовавшему Крымской армией генерал-адъютанту Остен-Сакену, который, приступая к исполнению столь рискованного дела, счел нужным испросить разрешение на то находившегося тогда в Симферополе князя Меншикова, и на следующий же день получил отзыв, в коем бывший главнокомандующий войсками в Крыму писал: «Поспешаю ответствовать на письмо вашего высокопр-ва, от 24 февраля, в коем вы желаете знать мое мнение, относительно построения редута, в 250-ти саж. от Малахова кургана, дабы парализировать действие английских батарей, сосредоточивающих свои выстрелы на этот курган.

Я нахожу предположение это еще тем более полезным, что таковой редут послужить может опорным пунктом для дальнейших действий к овладению английскими батареями между Килен– и Лабораторной балками…»