Эмиль Золя - Собрание сочинений. Т.26. Из сборников: «Поход», «Новый поход», «Истина шествует», «Смесь». Письма

1890

марта 1890 г.

Я очень польщен, дорогой собрат, и чуть смущен опубликованной статьей о «Человеке-звере», так как в ней содержатся очень серьезные похвалы, даже для человека, который слывет гордецом.

Но в особенности меня восхитило то, что Вы объяснили мое произведение.

Меня терзал ужасный страх, как бы его не приняли за фантазию садиста. А теперь мне уже не страшно, Вы дали верную ноту, все будут Вам следовать.

Да, конечно, я начинаю уставать от моей серии, говорю это между нами. Но мне нужно ее кончить, не слишком заметно меняя свои приемы.

А затем я посмотрю, не слишком ли я стал стар и не слишком ли боюсь, что меня обвинят в перемене взглядов.

Искренне благодарю, дорогой собрат, примите уверения в моей сердечной преданности.

9 июля 1890 г.

…Это, конечно, будет самая сложная, самая полная из всех моих книг. Чтобы рассказать Вам ее содержание, мне пришлось бы углубиться в бесконечные подробности. Я хотел не только изучить роль денег в наши дни, но также указать, чем было богатство в прошлом и чем оно может стать в будущем. Вот откуда взялась крохотная историческая и крохотная социалистическая часть книги. Всякий раз, как я начинаю теперь какое-нибудь исследование, я наталкиваюсь на социализм. Короче говоря, в центре романа — история крупного кредитного банка: внезапное его возникновение, потом настоящее владычество золота и, наконец, крах среди грязи и крови. Я снова взял Аристида Саккара из «Добычи». Больше всего я доволен тем, что создал тип женщины, которая будет стоять в центре: ибо мне было очень трудно ввести в роман женщину. Повторяю, для меня почти невозможно яснее рассказать Вам о книге, так все здесь связано и перемешано. Она построена наподобие «Накипи»: много эпизодов, много действующих лиц, но меньше иронии, больше страсти, и я думаю, что все, вместе взятое, более прочно сколочено. Я не ополчаюсь на деньги и не защищаю их, — я показываю их как необходимую до сего дня силу, как двигатель цивилизации и прогресса…

Медан, 4 сентября 1890 г.

Никаких угрызений совести, дружище, я и сам не поеду в Париж на возобновление постановки «Западни». Я бы хотел, чтобы пьесу придержали и попозже поставили на большой сцене; но Бузнах решил, что можно заработать немного денег на сцене в Меню-Плезир; думаю, он ошибается.

И вот я не трогаюсь с места и, без особого, впрочем, удовольствия, корплю над своим романом. Он дается мне с великим трудом, боюсь, что усилия, которых он мне стоит, даже не заслужат благодарности читателей. Положительно, деньги — неблагодарный сюжет, я подразумеваю денежные дела.

И вот, дружище, мы живем, как в пустыне, никого не видим. Однако к концу месяца я попрошу приехать супругов Брюно и Флери. Если Вы снова будете проезжать Париж — навестите нас. На улицу Брюссель мы вернемся только к 15 октября, и я работаю, как вол, чтобы к этому времени закончить восемь глав из двенадцати.

Дружеский привет от нас обоих, искренне Ваш.

Париж, 6 ноября 1890 г.

Дружище, получил вчера Ваш «Порт-Тараскон»[143] и прочел его за один день. В особенности понравился мне конец: судебный процесс описан с эпической простотой, это одно из мест, которые наиболее Вам удались, настоящий взлет: преувеличение и в то же время правдивость; и последние дни Вашего Тартарена смягчили мою веселость бесконечной жалостью, неизгладимый след которой останется в моем сердце.

Хочется повидаться с Вами, пожать Вам руку, но эта негодница парижская жизнь — тут как тут и громоздит препятствие за препятствием. А для меня так важно поскорее сказать Вам, с какой радостью я читал Вашу книгу, что я надеюсь, не мешкая, отправиться к Вам и повторить, какое я испытал удовольствие.

Сердечный привет Вам, старый друг, и всем вашим.