То начали, как мать, Щипать из грудок мягкий пух И перышки для гнезд. На яйца сели, гнезда свив, И вывели утят. Когда ж и тем пришел черед, Как прежним, вить гнездо, Так много стало этих гнезд, Что все они срослись И остров на воде возник — Так началась земля.
Определяется в мифологическом повествовании и почитаемая отдельными нивхскими родами лиственница, из смолы которой выходит первый нивх.
Вот лиственница возросла Высокая на нем, и стала по ее коре Сочиться вниз смола. Как только капля той смолы Добралась до земли, Из капли вышел человек — Так появился нивх!
Утка, селезень и утята. Рисунок Б. Р. Хорсбру, 1912 г.
Image from the Biodiversity Heritage Library. Contributed by Smithsonian Libraries and Archives
Особенность данного поэтического мифа — указание еще и на другую народность, издревле проживавшую на Сахалине с нивхами. Также в мифе отмечаются и отличительные черты каждого народа: произошедший от лиственницы нивх «краснотел», а родившийся от пихты «орок» (в данном контексте — уильта) «белотел»:
От лиственницы нивх пошел, Он лиственницы сын, И потому-то краснотел, Как лиственница, он. А орок — тот произошел От пихты. Потому Он, словно пихта, белотел. Так говорит народ.
А в песне «Об айне Буктакане из селения Саки, корне нивхского рода Саквонгов» рассказывается, что «древние айны» «в разных местах обитали». Эта история — еще один пример обращения древних нивхов к народам, которые проживали на Сахалине.
Лучше быть добрее
В третьей части «Песни о нивхах» приведена история «О двух девушках, которые оставили свои имена потомкам». В основу этой поэтической новеллы (сюжет которой выстраивается как нравственный) положено предание нивхов Лунского залива[58]. Однако основному развитию действия предшествует своеобразный пролог, в котором в едином контексте звучат и зарифмовываются нивхское название Сахалина и обозначения древнего народного сказания:
Есть много названий на карте Ыхмифа, И каждое — отзвук прекрасного мифа. И все они — только сумей разбудить их! — Расскажут тебе о давнишних событьях, О предках, о том, как в далекие дни Шутили, любили, трудились они. И есть удивительные преданья Про эти таинственные названья[59].
В этой истории — «О двух девушках…» — объясняется происхождение используемых издревле нивхами топонимов:
Одни слышишь часто, другие — пореже… Вот Лунский залив. Вот его побережье — Два мыса видны на песчаной косе; Тыкрах и Вайбагр называют их все, А сопку меж ними — Кисиром… О них Такую легенду расскажет вам нивх…
А далее сюжетное повествование выстраивается на противоборстве двух героинь — бедной Тыкнгуг и богатой Вайгук, считающей себя выносливее соперницы:
И первой промолвила слово Вайгук: — Крепка я, как невод, гибка я, как лук! Как сильная рыба, я быстро плыву — Я больше тебя на земле проживу!..
Принявшая вызов Тыкнгуг предложила испытать силы в «волнах залива» — спор должна была выиграть та, которая дольше пробудет в холодной воде:
Сидели, сидели в холодной водице… Вдруг стала Вайгук тихо на бок валиться — Вот-вот нахлебается черной воды! Тут видит Тыкнгуг — только миг до беды! Вскочила она, и Вайгук подняла, И на берег эту гордячку снесла.
Тыкнгуг после спасения горделивой Вайгук сушила свою мокрую обувь «между мысами». В память о споре, который выиграла бедная, но обладающая состраданием девушка, место противостояния двух героинь имеет особые названия:
Глянь, сопка вон та, меж мысами — похожа На древнюю обувь из нерпичьей кожи. Ее называет Кисиром народ, А нивхский язык толкованье дает: Два слова Кисир воедино связал: По-нивхски «сир» — сопка, а Ки — торбаса. Мыс первый зовется Тыкрах в честь Тыкнгук,
