ученые видят источник тюркских представлений об исполинской змее
юхе, в которую, в свою очередь, превращается
аждаха.
Интересен вопрос о происхождении аруахов — добрых духов в казахской мифологии. Им молились, к ним взывали о помощи. Их имена кочевники использовали в качестве боевых кличей[86]. Казахи верили, что аруахи живут высоко в горах и служат небесному владыке Тенгри. Узреть их могут только избранные — шаманы и знахари-баксы. Перед ними аруахи предстают в белоснежных с позолотой одеждах и на белых лошадях. Однако аруахами после смерти становятся только добрые люди. Злые превращаются в албасты.
Албасты считался демоном, предпочитавшим селиться возле рек, озер, ручьев. Чаще всего он представал перед путниками как жуткая нагая женщина с длинными, закрывающими тело светлыми волосами и свисающей грудью, которую она закидывала за спину. Изо рта ее высовывались клыки, пальцы оканчивались острыми когтями, ноги — копытами. Иногда у албасты было три глаза (причем один во лбу). Днем она любила прохлаждаться на берегу и расчесывать гребнем волосы.
Кроме гребня, албасты владели и другими волшебными предметами — монетой и магической книгой. Чтобы побороть их и заставить служить себе, достаточно было похитить один из артефактов или вырвать золотой волос с головы чудовища. Но албасты могла легко перехитрить человека, превращаясь то в животное, то в птицу, рыбу, дерево, скирду сена или даже ослепительную красавицу. Однако стоило помнить, что албасты пила человеческую кровь, а по ночам объезжала лошадей, заплетая им гривы. Считалось, что она могла покормить новорожденного молоком из своей груди, и тогда малыш умирал. Чтобы этого не произошло, тюрки клали в колыбельку нож или любой железный предмет. Различались албасты кара (черные) и сара (желтые). Кара были самыми свирепыми и опасными, желтые — более проказливыми и хитрыми.
Мужем албасты казахи считали сореля или темир тёша («железную грудь»). Он был похож на великана ростом выше дерева.
Своеобразное представление об албасты как о возможном древнем существовании некогда параллельных ветвей человечества (например, homo erectus) приведено в романе Р. Г. Шарипова «Меч Урала».
Бубен бил гулко, тревожно, и его утробные древние звуки, казалось, проникали в самое сердце… А шаман-получеловек продолжал свой дикий танец вокруг связанных пленников, и каждый новый, недоступный обычному смертному пируэт, выделываемый его корявым, но невероятно гибким телом в темнеющем воздухе, встречал хриплые одобрительные возгласы, несущиеся из толпы оборванных косматых зрителей, облаченных в смердевшие шкуры и сжимавших в узловатых обезьяньих руках каменные топоры. Лесной народец, собравшийся у входа в пещеру, зиявшую в известняковой скале, окруженной со всех сторон дремучей чащобой, поражал своей уродливостью. Кривляющиеся дети со сморщенными мартышечьими рыльцами, сжатыми, как куриная гузка, женщины с отвисшими до пупка плоскими и поросшими шерстью грудями, мужчины, покрытые столь густым ворсом, что напоминали щетинистых секачей, — все они тем не менее несли на себе печать человеческого рассудка. Разум сверкал в их злобных кроваво-красных глазках — сумрачный, ограниченный, жестокий, но все же…[87]
Знали тюрки и подобие западноевропейских карлов-гномов — башкирские иргаилы, казахские ергежейлы и т. п. Тюркские карлы были очень малы ростом, коренасты, но очень сильны. Носили они раздвоенные бороды, а обитали в пещерах, где хранили сокровища. Никому нельзя было дотронуться до их богатства, и вход в свои чертоги алчные и злые иргаилы берегли пуще зеницы ока. С людьми они не дружили, а встретив батыра, стремились навредить ему или убить. Зато к девушкам подземные жители были очень неравнодушны и нередко похищали их, чтобы взять в жены.
Оригинальным демоном казахов была жезтырнак[88]. Она являлась к людям в виде неотразимой красавицы, вот только портили ее медный нос и заточенные, как кинжалы, медные когти. Зная об этом, жезтырнак искусно прятала половину лица и руки под платком и рукавами платья.
Голос демоницы мог убивать птиц в полете. Ее когти были способны разрезать камень, как масло, а человека разорвать на мелкие кусочки. Больше всего жезтырнак любила полакомиться человечиной. Колдовским взглядом она усыпляла путников и, пока те дремали, высасывала из них всю кровь.
Родичем жезтырнак у казахов была Таутай-Лак — демоница с козьими ногами и острым, как бритва, языком. С помощью последнего чудовище разрушало дома и горы, рассекало скалы и крепкие стены. Убить ее можно было только когтем жезтырнак.
Казахские сорель и жезтырнак напоминали татарского лешего шурале. Известно, что шурале обитали преимущественно в лесу и сбивали одиноко идущих по лесу людей с дороги. Шурале боялись воды, благодаря этому можно было спастись от них, перепрыгнув через ручей. Также шурале опасались огня. Их можно было заманить в ловушку, — например, уговорить засунуть палец в расщепленное клином дерево, после чего вышибить клин. Данная коллизия прекрасно описана в замечательной поэме-сказке «Шурале» великого татарского поэта Габдуллы Тукая.
…Шурале не шелохнется, сунул пальцы и сидит,
Важно выкатил глазищи, на топор и не глядит,
Парень стукает тихонько, не трудясь, не тратя сил…
Раскачался клин и выпал — дурню пальцы защемил![89]
Схожим способом перехитрил жезтырнак один находчивый казах, оставшийся на ночь в степном мавзолее. После того как демоница завязла в бревне, он отсек ее магический коготь. Чуть позже с помощью этого оружия он смог расправиться и с Таутай-Лак…
Еще один демон — конаяк. Его имя происходит от слов кон / кун — «дубленая кожа», аяк — «нога». Он представлялся существом с длинными ремнями вместо нижних конечностей. Демон сидел на ветке в образе старца и поджидал жертву. Как только под деревом оказывался одинокий зверолов или путешественник, конаяк немедленно прыгал ему на спину, обвивал длинными ногами-ремнями тело и принуждал возить его по лесным тропам. Затем, заездив бедолагу до смерти, съедал его.
Конаяка было невозможно сбросить с себя. Существовал только один способ — напоить чудовищного старика соком из забродивших ягод или плодов. Когда он будет пьян, его ноги расплетутся, и пленник сможет освободиться. Вероятно, этот образ проник в тюркскую демонологию от южных соседей. Недаром в одной из историй о Синдбаде-мореходе рассказывается о подобном зловредном старике.
Самыми популярными злыми существами в мифологии башкир были мяскяй, убырлы-карсык («старуха-обжора»), убыр-эби («людоедка»), казахов — мыстан кемпир («ведьма-старуха») и жалмауыз кемпир («ненасытная старуха»). Образ мяскяй у башкир не однозначен. Она может летать по ночам в виде огненного шара, насылать на людей болезни, порчу и т. д. В некоторых сказках она старуха, способная принимать разные облики и вредить людям, пожирает их, высасывает их кровь или костный мозг и т. д. Однако мяскяй может и
