в ойкосе до замужества, обучаясь там ведению домашнего хозяйства. Девочки из богатых семей, возможно, еще обучались чтению и письму[13]. Но существование женской грамотности в классических Афинах — это большой дискуссионный вопрос по-прежнему[14]. Непонятно, насколько это было распространено, в каких случаях и в каком объеме.
В сочинении Домострой древнегреческий писатель и историк Ксенофонт[15] описывал, что умела женщина при вступлении в брак:
— А что она могла знать, Сократ, когда я ее взял? Когда она пришла ко мне, ей не было еще и пятнадцати лет, а до этого она жила под строгим присмотром, чтобы возможно меньше видеть, меньше слышать, меньше говорить. Как по-твоему, разве я мог удовольствоваться только тем, что она умела сделать плащ из шерсти, которую ей дадут, и видела, как раздают пряжу служанкам? Что же касается еды, Сократ, она была уже превосходно приучена к умеренности, когда пришла ко мне: а это, мне кажется, самая важная наука как для мужчины, так и для женщины[16].
Так как далее Домострой мы еще вспомним, хочется сразу сделать по поводу его содержания пару оговорок. Не установлено, в какой именно период жизни Ксенофонт его написал. До того, как в Афинах его обвинили государственным изменником и он бежал в Спарту, или после, когда он уже жил в своем имении в Скиллунте, подаренном благодарными за его помощь в борьбе с Афинами спартанцами. В основном историки склоняются ко второму варианту. Но даже если предположить, что Ксенофонт написал Домострой, еще находясь в Афинах, надо учитывать, что с юности он был последователем Сократа. А Сократ был большим критиком общественного устройства и политики Афин. Есть ощущение, что Домострой Ксенофонта нужно оценивать, как и сочинения Платона, о которых поговорим далее в первой главе: как критику Афин и как представление о более идеальном обществе, чем текущее афинское общество. В общем, кажется, что не стоит полагаться на его тексты как на идеально точную информацию о том, как обстояли дела, но в данном случае особого противоречия между его цитатой и другими свидетельствами нет.
Чем еще могли заниматься женщины? Женщины не из богатых семей могли работать прачками, кормилицами, акушерками, продавать на рынке фрукты, хлеб, шерстяную пряжу и т. д.[17] Основным аспектом общественной жизни, в котором женщинам было разрешено участвовать, была религия. Женщины могли посещать свадьбы и похороны, исполнять важные религиозные и обрядовые роли и принимать участие в религиозных праздниках. Женщины были заняты в погребальных службах: готовили тело к погребению, омывая и одевая умершего. А потом отвечали за подношения и поддерживали могилу в чистоте.
Терракотовая погребальная доска
Ок. 520–510 гг. до н. э. The Metropolitan Museum of Art
На погребальной доске VI в. до н. э., сохранившейся до наших дней, изображены скорбящие женщины, рвущие на себе волосы от горя.
Некоторые религиозные роли могли исполнять только женщины. Например, канефоры — дальше о них поговорим. От успешного исполнения обрядов зависело благополучие полиса, поэтому роль женщин в этой сфере была довольно высокой. Самой значимой религиозной ролью, отведенной для женщины, было положение жрицы-прорицательницы Дельфийского оракула — Пифии, истолковывавшей пророчества Аполлона[18].
Были и специфические женские религиозные праздники, куда вообще не допускались мужчины: Фесмофории, Адонии, Скиры. И кажется, женщинам там было довольно весело. Происходящее на этих праздниках упоминается у Аристофана[19] в «Лисистрате»:
Когда ж конец придет распутству женскому,
Тимпанам женским, праздникам Сабасия
И оргиям на крыше в честь Адониса?
Ведь сам я был свидетелем в собрании:
За Демостратом слово. Предлагает он
Отправить флот в Сицилию, а женщины
Вопят и пляшут: «Ай, ай, ай, Адонис мой!»
Набор в Закинфе предлагает Демострат,
А женщины на крыше скачут пьяные:
«Увы, увы, Адонис!» Так-то женщины
Перекричали горбуна негодного[20].
Конечно, это комедия, и далее по сюжету Аристофан предполагает о женщинах и не такое, но доля правды тут может быть. Не бывает дыма без огня, как мы знаем.
На большинстве смешанных праздников женщины могли присутствовать наравне с мужчинами и отправлять соответствующие обряды, но не на Олимпийских играх. Павсаний[21] в V в. до н. э. пишет[22], что женщинам был запрещен вход на Олимпийские игры, а правительство Элиды — города, где они проводились, — постановило, что, если женщина будет поймана на Олимпийских играх, она будет «сброшена с горы Типей в реку, текущую внизу». Правда, ни одна женщина поймана не была, и даже в истории, где женщина как-то самолично привела на состязание по гимнастике своего сына и обнаружила свой пол, ее тоже все равно отпустили. «Но они установили закон, чтобы на будущее время учителя гимнастики присутствовали на состязаниях обнаженными». Все польза.
Но то Павсаний, достоверность текстов которого у историков местами вызывает вопросы.
А вот Ксенофонт описывал из современного ему IV в. до н. э. другое. В некрологе спартанскому царю Агесилаю II он пишет об участии его сестры, спартанской принцессы по имени Киниска, в Олимпийских играх. Согласно Ксенофонту, Агесилай дал своей сестре денег на разведение лошадей для конных состязаний. Плутарх[23] из I в. дополняет, что мотивацией для Агесилая стало то, «что некоторые граждане стали чрезмерно возноситься и чванились тем, что держали племенных коней»[24], а не желание славы и признания для любимой сестры.
В то время гонки на колесницах были самым престижным видом соревнований, а победителем признавали не возничего, а владельца упряжки. Агесилай, очевидно, как-то поспособствовал тому, чтобы на соревнования допустили владельца женского пола. Упряжка Киниски победила, и она стала первой женщиной, объявленной победительницей на Олимпийских играх. Пусть на землю ее нога так и не ступила, но все равно приятно. Пока вы не начали думать, что так Агесилай заявлял о величии женщин, прочитаем, что дальше о Киниске пишет Ксенофонт:
…На состязаниях в беге колесниц Киниска одержала победу, и Агесилай благодаря этому ясно всем показал, что разведение подобных коней свидетельствует только о богатстве, а вовсе не о мужской доблести[25].
То есть мысль такая: если даже женщина смогла… Так что, с одной стороны, все лучше, чем быть сброшенной в реку, но ни о каком особом отношении речи тут, похоже, нет.
Раз уж мы упомянули спартанцев, скажем пару слов о том, почему же мы не касаемся положения женщин в Спарте, которую часто приводят в пример как полис, в котором женщины обладали чуть ли не теми же правами,
