class="p1">Наконец, Леденёва и Баез-Камарго описывают самую сущность патрональных режимов: «
размывание публичных / частных интересов» теми, кто обладает политической и экономической властью [771]. Таким образом, авторы делают акцент на акторах низкого уровня, а именно на членах государственной администрации, которые, «играя абсолютно другие роли», не только преследуют свои бизнес интересы или присваивают материальные ресурсы, но и «превращаются в „оборотней в погонах / униформе“» [772]. Мы именуем это явление серым рейдерством со стороны государственной администрации, а Маркус обозначил его «капитализмом пираний»: коррумпированных сборщиков налогов, сотрудников правоохранительных органов и разведки [♦ 5.5.3.1]. Однако в патрональных автократиях эти акторы лишены автономии и превращены в патрональных слуг [♦ 3.3.5, 3.3.6], что означает, что они не могут злоупотреблять своим служебным положением в собственных интересах. Напротив, они должны делать это по команде, выполняя приказы региональных патронов или самого верховного патрона (если речь идет о корпоративном централизованном рейдерстве [♦ 5.5.4]). Получается, что такое положение дел свидетельствует уже не о «размывании» границы между публичной и частной сферами, равно как между хищником и захваченной им жертвой нет «размывания границ». Но использование этой фигуры речи – это эвфемизм, даже если мы говорим о политической сфере. На самом деле, это признак
смешения сфер социального действия, в результате чего неформальное управление становится истинным каркасом режима. Верховные патроны, хотя и называют себя служителями «национальных интересов», на практике подчиняют государство принципу интересов элит [♦ 2.3.1] и считают его своей частной собственностью, регулярно нарушая формальные законы и управляя государством по правилам организованной преступной группы. Одним словом, то, что они создают, является не чем иным, как
мафиозным государством [♦ 2.4.5].
Теперь, когда мы завершили сравнительный анализ политических, экономических и общественных феноменов, перед нами стоит задача дать определение шести режимам идеального типа. В Главе 1 мы представили их предварительное описание, а в последующих главах использовали названия шести режимов, чтобы показать, какие акторы, институты, а также политические, экономические и общественные явления с ними связаны. Таким образом мы раскрывали их значение: описывая, как функционируют шесть режимов идеального типа, мы наполняли обозначающие их термины смыслом. Однако мы так подробно описывали режимы, перед тем как дать им более формальное определение, поскольку хотели поместить в фокус внимания теорию режимов, а не их названия как таковые. Хотя иногда может показаться, что сравнительный анализ режимов – это поиск подходящих обозначений, на самом деле конкурировать должны именно теории режимов, а не их ярлыки. Ярлык должен вытекать из всесторонней теории режима, а не предшествовать ей или заменять ее. Названия для режимов следует выбирать не по тому, насколько удачно они звучат или легко запоминаются, а по тому, насколько исчерпывающее описание они содержат, по сравнению с другими описаниями, скрывающимися за другими ярлыками. Когда требуется ответить на вопрос: «как мне это назвать?» [773], следует взглянуть на сущность режима и с учетом всех присущих ему особенностей найти для него подходящее название. Таким образом, именование режима – это не бессмысленная игра слов. Этот процесс требует знаний о том, что представляет собой этот режим, и чем он не является.
Используя понятия, которые мы вводили для обозначения «анатомических» особенностей режимов в последних пяти главах, в Части 7.2 мы даем определение шести режимам идеального типа. Кроме того, в этой же части мы поясняем, как можно использовать нашу треугольную структуру, то есть как можно выделить в ней различные аспекты, касающиеся определенных анатомических особенностей. При таком подходе мы можем поместить в наше треугольное пространство реально существующие политические системы и показать их концептуальную удаленность от шести режимов идеального типа (см. Схему 3 [♦ Введение]).
Треугольная структура позволяет проводить как синхронический, так и диахронический анализ [774]. Это значит, что страну можно поместить в пространство треугольника в соответствии с характеристиками, присущими ей в данный момент времени (синхронический анализ), но при нанесении на график нескольких точек, каждая из которых соответствует статусу страны в разные моменты времени, можно также увидеть траекторию режима или его развитие с течением времени (диахронический анализ). Тогда как Часть 7.2 фокусируется на сторонах и полюсах треугольника, то есть на режимах идеального типа, Часть 7.3 посвящена типологии траекторий, то есть традиционным путям развития стран, которые оказались в определенной точке треугольника. Мы описываем разновидности того, как происходит смена конфигурации, включая смену режима и модели, а также режимную петлю и демократические откат и прогресс. Мы используем так называемый двойственный подход, чтобы увидеть одновременно личные и безличные институциональные изменения (или их отсутствие).
В этой главе траектории идеального типа также проиллюстрированы примерами двенадцати посткоммунистических стран. Первичные траектории, то есть путь от коммунистической диктатуры к первому типу посткоммунистического режима, который совершила каждая страна, иллюстрируются смоделированными траекториями Эстонии, Румынии, Казахстана и Китая. Польша, Чехия, Венгрия и Россия служат наглядными примерами вторичных траекторий, которые следуют после первичных и включают в себя успешные и безуспешные попытки установить в стране новый режим. Наконец, примеры Украины, Македонии, Молдовы и Грузии наглядно демонстрируют режимную петлю.
Хотя в нашей книге основное внимание уделяется характеристикам режимов, в Части 7.4 представлен обзор особенностей стран и проводимой ими политики. Первые включают в себя такие особенности, как разделение по этническому признаку, глубинное государство, размер страны, геополитика, зависимость от капитализма и обилие природных ресурсов. Последние носят более общий характер в плане определения того, какие особенности характерны именно для политики и как их следует анализировать, принимая в расчет конкретные условия рассматриваемого режима. Эта же часть завершает главу, в конце которой мы сосредотачиваем внимание на людях, в особенности на их так называемом пороге терпения и его значении для правящих элит при выработке политики режима.
7.2. Треугольная структура: определяя шесть режимов идеального типа
7.2.1. Удвоение идеальных типов демократии, автократии и диктатуры, разработанных Корнаи
Очевидным способом определить шесть режимов идеального типа было бы перечислить все особенности, которые, по нашему мнению, им присущи. И хотя то определение, которое получилось бы в результате, несомненно, отражало бы его суть очень точно, оно также было бы неохватным, «громоздким и непривлекательным семантическим средством», которое нельзя эффективно использовать [775]. Однако если сфокусироваться на необходимых и достаточных условиях, то есть на характеристиках, которые четко указывают на определенный тип режима, ему можно дать приемлемое определение. Эти характеристики позволяют однозначно идентифицировать идеальные типы, и поскольку они носят фундаментальный характер, они также
