закона «в национальных интересах», фактически не существует [782]. В патрональных демократиях партии патрона часто используют популистский нарратив [783] и постоянно посягают на власть закона, стремясь установить однопирамидальную систему на основе субстантивной рациональности. При этом режим не перестает фундаментальным образом опираться на легально-рациональную легитимацию, примером чего являются цветные революции, возникающие именно под лозунгами демократии и прозрачного конституционного порядка [♦ 4.4.2.3]. Таким образом, протесты, которые ставят под сомнение легитимность режима и являются неотъемлемой частью цветных революций [♦ 4.3.2.1], также призывают и к верховенству прозрачных, формальных правил взамен коррупционных, неформальных практик, а само выражение «сомнение в легитимности» означает, что под сомнением оказывается легитимность правящей политической элиты после нарушения ею правовых норм.
Схема 7.10: Автономия гражданского общества (с поясняющей таблицей [ ♦ 4.4.1.2, 4.4.2.3])
Второй треугольник на Схеме 7.10 иллюстрирует измерение автономии гражданского общества. Это измерение показывает состояние четырех автономий гражданского общества: СМИ, предпринимателей, НПО и граждан [♦ 4.4.1.2]. Кроме того, оно также определяет, носит ли режим консолидированный характер или в руках акторов за пределами режима еще есть ресурсы для сопротивления властям [♦ 4.4.3.2]. Наконец, на Схеме 7.11 показан треугольник, разделенный по типам гибридных режимов, на основании типологии Говарда и Рёсслера, которых мы цитировали во Введении [784]. Господствующую типологию важно использовать для сравнительного анализа режимов по трем причинам. Во-первых, эти типы определяются, когда мы фокусируемся на политических институтах в целом и на смене власти в частности. Используя их, мы можем отразить основные характеристики, предложенные Корнаи, а также некоторые результаты исследований гибридологов, которые мы также используем в нашем понятийном инструментарии [♦ 4.3]. Во-вторых, мы можем уточнить, какова связь между господствующей типологией и нашей собственной типологией шести режимов идеального типа. Например, такие понятия, как «конкурентный авторитаризм», мы не отбрасываем, но принимаем в отношении ограниченного числа характеристик режима. На самом деле, термин «конкурентный авторитаризм» является слишком общим для нашего исследования, поскольку – и это третья причина, которую здесь стоит назвать, – как показывает Схема 7.11, каждый тип гибридного режима представляет собой набор режимов с множеством вариаций из десяти свойств, описанных выше. Существует множество форм конкурентного авторитаризма, но если анализировать их только по оси демократия – диктатура, то есть по верхней стороне треугольника, то их различия, по-видимому, не выявят общий характер режима. Фундамент режимов конкурентного авторитаризма останется таким же, то есть одинаковым по своему политическому институциональному устройству. Однако если добавить к оси демократия – диктатура концептуальное пространство треугольника, то можно увидеть специфические для режима и системообразующие различия, которые скрывает распространенная типология. Например, обе автократии идеального типа в этой традиционной типологии считаются гегемонистским авторитаризмом, тогда как оба типа диктатур являются закрытыми авторитарными режимами. Вместе с тем характер, функционирование и динамика этих систем фундаментально различны, то есть их особенности влияют на институционализированный набор фундаментальных формальных и неформальных правил государства, структурирующих взаимодействие в центре политической власти и ее отношения с широкой общественностью [♦ 2.2.1] [785].
Схема 7.11: Тип гибридного режима (с поясняющей таблицей [ ♦ Введение, 4.3])
Если необходимо поместить реально существующий режим в треугольную структуру, он должен согласовываться со всеми треугольниками во всех измерениях. Чтобы вообразить это, представьте, что вы положили треугольники один на другой и проткнули определенную точку булавкой вплоть до самого нижнего слоя, и тогда те точки, через которые пройдет ваша булавка, будут расположены на определенных участках доминирования (или иногда на их границе). Те характеристики, которые представлены этими участками доминирования, и будут согласованно описывать режим в его текущем состоянии по одиннадцати измерениям. Следует отметить, что здесь есть существенное отличие от исторических аналогий, таких как (нео-) феодализм или фашизм, которые пытаются выразить «сущность» режима в одном измерении (патрональности управления и идеологии, соответственно), но не годятся, когда речь заходит о других аспектах [♦ Введение]. Таким образом, треугольная структура отвечает строгому критерию согласованности с точки зрения характеристик режима, а также раскрывает все сферы социального действия и то, насколько они отделены друг от друга.
Межуровневая согласованность треугольной структуры также предполагает ответ на вопрос, в какую конкретно точку на участке доминирования, например на участке «конкурентный авторитаризм», необходимо поместить режим, который считается конкурентным авторитаризмом (Схема 7.11). Это связано с тем, что, если сосредоточить внимание только на измерении сменяемости власти, конкурентный авторитарный режим может быть близок как патрональной автократии, так и патрональной демократии, но кроме этого он может быть непатрональным или находиться в непосредственной близости от консервативной автократии. Однако если мы сфокусируемся на конкурентном авторитаризме, где доминирующие институты полуформальны, пересечение двух участков доминирования определит более ограниченный участок, где можно поставить точку. Более того, если мы знаем, что этот режим представляет собой полуформальный конкурентный авторитаризм, а также что правящая элита не ограничена, пересечение трех участков будет еще более узким. И таким же образом можно (и необходимо) пройти через все измерения. В конце концов возможные пределы в треугольном пространстве, в которых может быть размещен режим, будут довольно узкими, очерченными границами доминирования одиннадцати наложенных друг на друга треугольников. Именно таким способом можно выразить текущий статус реально существующего государства в концептуальном пространстве, показав его концептуальную удаленность от всех шести режимов идеального типа [786].
Возможно, на этом моменте у читателя возникнут сомнения. Утверждение, что согласованность одиннадцати измерений сохраняется в каждой отдельной точке структуры и что ни в одном эмпирическом случае воображаемая булавка, проходящая сквозь треугольники, не будет изгибаться и попадать в другие точки других слоев, может поначалу звучать невероятно. Однако стоит помнить, что структура не ставит своей целью охватить все: то есть она не показывает точную степень доминирования в каждой точке, а скорее отображает сам факт доминирования на каждом участке доминирования. Таким образом, когда режим А находится в пространстве треугольника, его положение представляет собой доминирование одиннадцати функций. Однако поскольку уровень доминирования не отображается, то режим B, помещенный в ту же точку, может отличаться от режима A тем, насколько доминирующей является каждая из его одиннадцати характеристик. Абстрагирование нашей структуры от степени доминирования не означает, что мы лишаем режимы их сложности: это означает, что мы не претендуем на выражение всех нюансов, свойственных режимам с точки зрения патронализма, формальности институтов, идеологии и так далее, при помощи обманчивой точности. Однако совокупность одиннадцати доминирующих характеристик, независимо от того, насколько каждая из них доминирует, уже
