чтобы потом ее просто приостановить, не добившись целей. Это абсолютно противоречивая вещь.
Поэтому, конечно, с американцами надо говорить. Вэнс, вице-президент, только что сказал замечательную фразу, выступая на Turning Point, организованной Чарли Кирком (сейчас его супруга Эрика Кирк курирует это). Он сказал, что Америка должна помогать своим матерям и отцам, а не платить деньги Украине. Но на самом деле это не от того, что мы хорошо себя ведем или идем на уступки, а от того, как мы хорошо воюем и каких успехов мы достигаем. Потому что если мы будем показывать слабость, если мы не будем отвечать на такие прямые жестокие и циничные вызовы или недостаточно будем отвечать, – то вот это уважение к нам или, если угодно, здоровый страх нас на том конце просто исчезнет. А уважение и страх, к большому сожалению, в нашей нынешней политике неразрывно связаны.
А вот не отвечать на удар – вот это, пожалуй, ни на кого впечатления не производит. Это считается нашей слабостью – и нашим прямым врагом, и даже теми силами, которые хотели бы пойти нам навстречу. Сильными считаются сильные – да, подчас жестокие. Но на самом деле нас и без того описывают именно так. Мы не жестокие – а нас описывают как жестоких. Мы мягкие – а нас описывают как твердых. Мы вообще самые гуманные, самые демократичные – а нас все равно несмотря на это представляют зверями, варварами, убийцами и садистами. Что бы мы ни делали, хоть на голову встанем – все равно западная пропаганда, лживая до мозга костей, описывает Россию так, как ей выгодно.
Поэтому в конце концов нам это наплевать – как нас описывают и какими нас считают. Важно только одно: сила, победа, мужество, решительность и доведение до конца поставленных целей в этой серьезнейшей войне.
Императив интеграции евразийского пространства
Ведущий. Предлагаю нам сейчас поговорить о ЕАЭС. Мы в любом случае обсуждаем геополитическую, международную ситуацию, и нам важно понимать, какое место в этом многополярном мире – или, может, еще не вполне многополярном, но явно стремящемся к этому – занимает ЕАЭС.
Александр Дугин. Собственно говоря, особенность многополярного мира – я посвятил этой теме целый ряд учебников, читаю курс по теории многополярного мира и много лет занимаюсь этим – совершенно очевидна: полюс многополярного мира – это нечто большее, нежели просто национальное государство. Речь идет о том, что полюсом многополярного мира становится то, что сегодня называют государством-цивилизацией. Это не одно национальное государство, а чаще всего ряд национальных государств, принадлежащих к одной и той же цивилизации, к одной и той же системе ценностей, к одному и тому же большому геополитическому пространству и к одной и той же транспортной, финансовой, индустриальной, промышленной, экономической системе – к общей структуре, если угодно.
И вот в нашем случае, в случае российского, русского государства-цивилизации, ЕАЭС – то есть Евразийский экономический союз – и есть этот полюс, потому что суверенными в рамках многополярности мы можем стать только все вместе. Давайте представим себе, что те страны, которые нас окружают и которые раньше входили в состав Российской империи, Советского Союза – то есть часть этой цивилизационной матрицы, различные модули внутри единой исторической, геополитической, цивилизационной системы – например, не будут частью этого, если угодно, евразийского полюса многополярного мира. Тогда они будут частью какого-то другого полюса. И все.
И вот те другие государства, которые, скажем, занимают сейчас нейтральную позицию по отношению к нам, стоят перед жестким выбором. Либо стать частью, например, китайского большого пространства, китайского полюса – такое решение вполне можно принять для некоторых стран Центральной Азии, либо западного полюса – это мы видим на примере Украины и Молдовы. Можно сделать выбор в пользу исламского мира – например, в случае Азербайджана, или какой-то еще модели, если говорить о тех запрещенных в Российской Федерации ваххабитских тенденциях, которые предполагают создание запрещенного в Российской Федерации Исламского государства.
Но в любом случае просто сохранить свой национальный суверенитет, не примыкая к одному из полюсов многополярного мира, невозможно. Соответственно, это будет failed state – провалившееся государство или территории, подлежащие разрыву, что мы и видим сейчас. И там будут бесконечные войны, бесконечная перестройка баланса: кто-то будет усиливаться из этих внешних полюсов, оказывать большее давление на эти страны, кто-то будет отступать. Но там будет бесконечная война.
Постсоветское пространство – это территория бесконечной войны, пока не будет принято решение об интеграции в тот или иной полюс. Причем надо сделать правильный выбор и интегрироваться как раз в наше евразийское экономическое содружество, в ЕАЭС. Собственно говоря, это и есть необходимые – и, я бы сказал, достаточные – условия формирования полюса многополярного мира.
Поэтому отсюда важный вывод: Россия должна взять на вооружение евразийское мировоззрение, евразийскую идеологию, которая обосновывает братство народов в единой геополитической конструкции, где внимание уделяется традиционным идентичностям каждой из этих стран, но все собирается – вот эта конструкция собирается вокруг России, вокруг русского народа, вокруг той исторической миссии, которую наш народ и наша держава на протяжении веков несла. Мы – объединители этого евразийского пространства. И только мы можем выполнять эту функцию на следующем этапе. Поэтому евразийство совершенно необходимо именно как, если угодно, операционная система для всего ЕАЭС.
Мы долгое время не делали этого – мы долго балансировали между стремлением интегрироваться на Запад и идеей «Россия – крепость», то есть Россия как национальное государство, и все. И то и другое абсолютно невозможно. Запад – это лишь тактическая цивилизация, которая, кстати, против нашего существования. Она хочет, чтобы нас не было. И все. Это сегодня глобальная анти-Россия. С этим понятно. Но и национальным государством мы быть не можем. Потому что это слишком мало для нас. Это не полюс, это некая промежуточная зона, которая тоже обречена стать территорией противодействия настоящих, полноценных, интегрированных полюсов.
Поэтому и у нас, русских, и у всех остальных образований и народов постсоветского пространства есть только один выход. Это евразийство. Это представление о создании некого наднационального, мощнейшего, крепчайшего полюса, объединенного стратегически, экономически, ресурсно, технологически, транспортно общим мировоззрением, традиционными ценностями, историческим прошлым и будущим проектом. Вот это и есть евразийство.
Поэтому сейчас ЕАЭС – это всего лишь продолжение СНГ, продолжение неглубокой интеграции, поверхностных сдержек и противовесов. По сути дела, та же самая бракоразводная контора, которой был СНГ. А это должно быть чем-то совершенно другим. У нас в ЕАЭС отсутствует евразийская идеология.
