Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 53
Как писала одна из оксфордских выпускниц Лилиан Фейсфул, ставшая затем директрисой Челтенхэмского женского колледжа: «Тот восторг, который у женщин вызывала перспектива провести три года в эгоистичной погоне за знаниями, был совершенно невероятным и вряд ли понятным мужчинам, ведь с ранних лет женщин осаждают обязанности большие и маленькие».
К 1900 году женщины составляли ни много ни мало 30 % от всех университетских выпускников. В то же время, университетское образование все еще оставалось прерогативой высших классов.
Настоящая леди отличалась от женщин из низших классов тем, что сторонилась любой работы — как той, на которой ей пришлось бы соперничать с мужчинами, так и работы по дому. Замарав себя трудом, она теряла свою принадлежность к вожделенной касте. Доходило до абсурда: София Джекс-Блейк, в середине XIX века преподававшая математику в Королевском колледже, вынуждена была работать бесплатно, чтобы не прогневать своих родителей. Отец запретил ей принимать деньги от кого бы то ни было.
Запрет на труд относился не только к аристократкам, но и к женам торговцев: в XVIII веке купеческие семьи жили рядом с лавками и складами, поэтому жена могла помогать мужу вести дела, но в XIX веке торговцы отселяли свои семьи в пригород, подальше от центров коммерции. Подражая аристократам, средний класс был буквально одержим стремлением к респектабельности, но статус леди оказался прокрустовым ложем, которое серьезно ограничивало поле деятельности женщины. Нельзя работать за деньги. Нельзя соревноваться с мужчинами. Нельзя серьезно заниматься наукой, а то как бы не прослыть «синим чулком». Нельзя, нельзя, нельзя. Некоторых женщин эти запреты останавливали, на других же действовали, как красная тряпка на быка: стиснув зубы, упрямицы двигались вперед.
Выбор профессии для девушки из рабочего класса был невелик: она могла податься в служанки, работать в магазине или на фабрике, таскать вагонетки и разгружать уголь в шахте, шить на заказ, стирать белье или торговать собой. На фоне таких карьерных перспектив работа швеей казалось наиболее достойной, ведь умение обращаться с иголкой и ниткой считалось символом женственности. Даже знатные дамы не гнушались шитьем и в особенности вышиванием, так что и портнихи, хотя бы по аналогии, не роняли своего достоинства. Собственно, этим и ограничивались преимущества их профессии.
Во главе швейной иерархии стояли портнихи, модистки и белошвейки, обслуживавшие королевский двор. Чуть ниже на карьерной лестнице находились женщины, работавшие в салонах при крупных магазинах лондонского Вест-Энда. Шагнув еще ниже, мы увидим портних из мастерских в Ист-Энде, где из бедняжек выжимали все соки. Некоторые швеи работали над заказами дома, судя по картинам того времени, в крошечных квартирках с узкими оконцами.
С появлением швейной машинки в середине 1840-х производительность труда портних возросла, но «Зингер» тоже стоил недешево. Например, в 1880-х портниха, обслуживавшая небогатых заказчиков, шила рубашки за 7 пенсов за дюжину. Чтобы хоть как-то держаться на плаву, ей приходилось работать с 7 утра до 11 вечера. Летом заработки были выше, чем зимой, когда темнеет раньше — свечи тоже стоили денег. Чтобы заработать 1 шиллинг 2 пенса в день, портнихе нужно было сшить 2 дюжины рубашек! Но из своих еженедельных заработков ей приходилось вычитывать 2 шиллинга и 6 пенсов за аренду швейной машинки плюс еще шиллинг за смазку для машинки и за нитки, не говоря уже о таких насущных расходах, как оплата жилья, уголь и, если повезет, еда.
Даже владелицы дорогих ателье старались выжать из работниц побольше, а заплатить поменьше. Поскольку работа швеи отчасти сезонная, в течение нескольких месяцев они могли оставаться почти без заказов. Но когда весной начинался лондонский Сезон и дамы обновляли туалеты, портнихи трудились круглые сутки, падая в обморок от усталости. Разумеется, они не могли позволить себе платья из роскошных тканей, которые ежедневно держали в руках. Горечью наполнены строки «Песни о рубашке» Томаса Гуда:
Швея. Иллюстрация из книги «Головы людей, или Портреты англичан», 1840
В лохмотьях нищенских, измучена работой,
С глазами красными, опухшими без сна,
Склонясь, сидит швея, и всё поет она,
И песня та звучит болезненною нотой.
Поет и шьет, поет и шьет,
Поет и шьет она, спины не разгибая,
Рукой усталою едва держа иглу,
В грязи и холоде, в сыром своем углу
Поет и шьет она, спины не разгибая.
(Пер. Д. Минаева)
Из-за тяжких условий труда, напряжения (не уложишься в срок — будешь голодать) и скудной оплаты некоторые женщины предпочитали махнуть на честный труд рукой, накинуть шаль поярче и отправиться на улицу. Например, такая история: молодая вдова с ребенком пыталась заработать на жизнь шитьем рубашек и воротничков, а также мастерила подушечки для булавок и продавала их на улице, таская ребенка с собой. Конечно, она могла попроситься в работный дом, но это означало разлуку с малышом (детей и родителей в работных домах держали раздельно) и окончательную капитуляцию, полное признание того, что жизнь тебя растоптала. Одной зимней ночью портниха не выдержала и все же направилась в работный дом, но даже там ей отказали, потому что у нее не было специального допуска от приходского надзирателя. Тогда ей уже ничего не оставалось делать, как идти на панель.
Трагические истории из жизни швей были у всех на устах. В октябре 1843 года в «Таймс» появилась статья про швею, которая заложила платье заказчицы, чтобы купить еды голодному ребенку. Двумя месяцами позже, когда другая портниха убила своего малыша и покончила с собой, в обществе началась паника. Под раздачу, как обычно, попались еврейские торговцы, которых обвиняли в эксплуатации несчастных англичанок. В журналах появлялись карикатуры, изображающие огромную мясорубку, которая перемалывает швей, превращая их в наряды, или же зеркало, по ту сторону которого богатая клиентка замечает призрак портнихи. Для первых феминисток голодная и нищая швея стала символом лицемерия общества: с одной стороны, оно запрещает женщинам работать, значительно ограничивая выбор профессии, а с другой — вынуждает их заниматься тяжким и неблагодарным трудом.
Работницы на фабриках и в шахтах
При любой возможности даже самые небогатые англичане стремились держать жен дома, но если от наличия второго дохода зависело выживание семьи, женщинам милостиво разрешалось искать работу. В промышленных городах бедные и необразованные женщины трудились на фабриках. В 1851 году в одном только текстильном производстве было занято 385 тыс. женщин всех возрастов.
Работа в душных, сырых цехах была тяжкой и монотонной, а из-за длинных рабочих часов труженицы так уставали, что чуть не валились с ног прямо у станка. В 1840-х на каждую тысячу рабочих приходилось около 15 несчастных случаев. Рядом со взрослыми трудились малыши, которым приходилось труднее всех. В 1832 году одна из работниц на хлопкопрядильной фабрики Лидса, Йоркшир, сообщила в интервью, что впервые пошла в цех в 6 лет. Работать ей приходилось с 6 утра до 7 вечера (в пиковое время — с 5 утра до 9 вечера) с одним 40-минутным перерывом на обед. За любую провинность бригадиры избивали ребятишек ремнем, но пожаловаться было некому — родители в любом случае загнали бы детей обратно в цех.
В 1833 году был принят парламентский акт, запретивший нанимать на фабрики детей до 9 лет и установивший 8-часовой рабочий день для детей от 9 до 13 лет (тем не менее, закон можно было обойти, прибавив ребенку пару годков). А в 1842 году законодатели вспомнили про женщин и детей, трудившихся в шахтах. Тщательно изучив положение шахтеров, лорд Эшли из палаты общин опубликовал доклад, ставший настоящей сенсацией. В Уэльсе и Шотландии в шахтах работали около 6 тыс. женщин и детей. Многие англичане и предположить не могли, что женщины впрягаются в груженные углем вагонетки и таскают их за собой по таким узким тоннелям, что в них не помещаются лошади. Но особенный ужас вызывала униформа. Шахтерки обнажались по пояс, надевали брюки, обвязывали цепь вокруг талии и, пропустив ее между ног, цепляли к вагонетке.
Бетти Харрис, 37-летняя шахтерка, поделилась с господами из парламента своей историей, столь же печальной, сколь типичной: «Я тяну вагонетки, работаю с 6 утра до 6 вечера. В полдень беру часовой перерыв на обед, ем хлеб с маслом, спиртного в рот не беру. У меня двое детей, но они еще слишком малы для работы. Когда я была в положении, то все равно работала. Знавала я одну женщину, которая ушла домой с работы, вымылась, легла в постель, родила ребеночка, а меньше чем через неделю вернулась в шахту… Я опоясываюсь, пропускаю цепь между ног и ползу на четвереньках. Дорога идет в гору, приходится держаться за веревку, а если ее нет, то уж за все, что под руку подвернется… Там, где я работаю, очень влажно, иногда вода затапливает тоннель, доходя мне до бедер… Моя одежда все время мокрая, но я в жизни никогда не лежала больная… Бывает, что я так устаю, что падаю спать как только вернусь домой вечером, еще не успев помыться. Иногда у меня кожа слезает из-за цепи, но хуже всего цепь мешает во время беременности. Мой муженек не раз бил меня, если я работала недостаточно сноровисто (семейные пары часто работали вместе, и мужья нагружали углем вагонетки, которые потом тащили их жены. — Примеч. авт.)… Шахтеры часто вольничают с женщинам, таскающими уголь, а те рожают от них ублюдков».
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 53
