чтобы фальшивка «сработала», Гейдрих обратился к шефу абвера адмиралу Канарису с просьбой предоставить досье на советских военачальников, посещавших Германию в 1925–1932 годах и сотрудничавших с германскими военными еще до прихода Гитлера к власти.
Тут произошло нечто странное и удивительное. Чтобы преодолеть сопротивление адмирала Канариса, коварный Гейдрих осуществил невиданную операцию: налет на военное министерство, во время которого были похищены необходимые документы. Чтобы уничтожить следы преступления, в помещении, где они находились, устроили погром и пожар.
Остальное было делом техники: на основе подлинных и невинных материалов были сфабрикованы другие, компрометирующие советских военачальников, их сфотографировали и хитроумными путями передали чехословацкому президенту, замеченному в сочувствии к русским, а точнее – к сталинскому режиму. Наведя дополнительные сведения, Бенеш убедился, что это – копии подлинных документов.
В данной истории немало сомнительных, а то и нелепых деталей, да и в целом она неправдоподобна.
Начнем с того, что если всю операцию замыслил сам фюрер, то как мог Канарис противиться его приказу? Совершенно невероятно.
Для изготовления достаточно достоверных фальшивок вовсе не обязательно проводить одному германскому разведывательному ведомству сложную и опасную операцию против другого. Сам по себе факт необходимости такой операции доказывает, что материалы на советских военачальников не должны были попасть на глаза фюрера и в них были сведения, компрометирующие не только советских, но и германских военных.
Да и зачем было Гитлеру проводить всю эту сомнительную операцию? Неужели он так опасался, что в будущей войне против его армии выступят столь великие полководцы? Вряд ли. Великими полководцами Тухачевский, Якир, Гамарник не были, и это знали Гитлер и его военспецы. Да и почему бы фюрер по какому-то выверту ума подставил под удар именно тех советских военачальников – Тухачевского и Уборевича, которые были настроены прогермански?!
Вот, к примеру, выдержка из секретного письма советника германского посольства в Москве доктора фон Твардовски от 25 сентября 1933 года (полученного агентурным путем):
«В России существует очень сильное течение, направленное на то, чтобы отойти от нас и сблизиться с Францией. Это сильное течение представлено в Наркоминделе в лице Литвинова. Русские в большинстве настроены недоброжелательно… без какого-либо заискивания нашими друзьями в СССР, которые, как я полагаю, еще имеются в рядах правящей партии и в военных кругах…
Тухачевский, технический заместитель Народного комиссара по военным делам, организовал грандиозный прием с участием русских военных, в числе которых, как это подчеркивалось также и в прессе, был и наш друг Уборевич».
Какой же бредовой идеей руководствовался Гитлер, избавляя Красную Армию от военачальников, не особенно преданных делу Сталина, да еще и симпатизировавших Германии? Чего он мог опасаться и к чему стремиться, фабрикуя «досье Бенеша»?
Никакого разумного ответа на эти вопросы нет. Если таинственный документ был сфабрикован, то только врагами Германии с целью окончательно разорвать ее связи с СССР.
Таким образом, если «досье Бенеша» существовало, то оно было подлинное. Только в таком случае Гейдриху пришлось проводить опасную операцию по изъятию документов, компрометирующих советских военных (по причине их связи со своими германскими коллегами на почве стремления установить военные диктатуры в СССР и Германии).
В пользу такой версии говорит много документов. Приведем некоторые из них.
Из конфиденциальной сводки «Комсостав и военспецы Красной Армии» разведотдела белоэмигрантской организации от 15 февраля 1922 года:
«Лица, близко знающие Тухачевского, указывают… Он не лишен честолюбия и, сознавая свою силу и авторитет, мнит себя русским Наполеоном… В дружеской беседе Тухачевский, когда его укоряли в коммунизме, не раз говорил: «Разве Наполеон не был якобинцем?»
…Молодому офицерству, типа Тухачевского и других (примерно до 40-летнего возраста и занимающему командные должности), не чужда мысль о единой военной диктатуре.
Из показаний арестованного бывшего начальника Иностранного отдела ОГПУ А.Х. Артузова, 1937 год:
«Одним из ценнейших работников был агент № 270. Он выдавал нам информацию о работе в СССР целой военной организации, которая ориентируется на немцев и связана с оппозиционными элементами внутри компартии… Еще в 1932 г. из его донесений мы узнали о существовании военной организации, связанной с рейхсвером и работающей на немцев. Одним из представителей этой организации, по сообщению 270-го, был советский генерал Тургуев – под этой фамилией ездил в Германию Тухачевский».
Из приказа генерала Е.К. Миллера по РОВСу от 2 января 1937 года:
«Мы, чины РОВСа, являемся как бы естественными, идейными фашистами. Ознакомление с теорией и практикой фашизма для нас обязательно».
Из спецсообщения Иностранного отдела ГУГБ НКВД СССР Г.Г. Ягоде, его заместителям и начальникам отделов ГУГБ:
«Иностранным отделом ГУГБ получены сведения, что генерал Миллер в беседе сообщил своему заместителю адмиралу Кедрову, что при свидании с немецким журналистом он указывал последнему, что Германия может справиться с ненавистным ей коммунизмом коротким ударом по большевистской головке. Если Германия изберет этот путь для борьбы, вся эмиграция будет на ее стороне, больше того – пусть Германия даст средства, эмиграция даст необходимый людской материал…
В данный момент РОВС должен обратить все свое внимание на Германию, это единственная страна, объявившая борьбу с коммунизмом не на жизнь, а на смерть».
Из секретного обзора внешнеполитических событий от 23 апреля по 12 мая 1937 года, выпускаемого германским военным министерством:
«Действительные причины падения маршала Тухачевского пока неясны. Следует предполагать, что его большое честолюбие привело к противоречиям между ним и спокойным, рассудительным и четко мыслящим Ворошиловым, который целиком предан Сталину. Падение Тухачевского имеет решающее значение. Оно показывает со всей определенностью, что Сталин крепко держит в руках Красную Армию».
Согласно подобным материалам (их количество можно умножить) нетрудно сделать вывод о тесной связи абвера, РОВСа и группы советских высших военачальников. По всей вероятности, распутать этот клубок помог «Фермер» – Скоблин.
Обратимся к свидетельству еще одного «заинтересованного лица» – президента Чехословакии Эдуарда Бенеша. Вот что сообщил он советскому полпреду в этой стране Александровскому:
«Бенеш заявил, – писал Александровский, – что он мыслит себе опору именно на CCСP сталинского режима, а не на Россию и не на демократическую Россию… Уже начиная с 1932 г. он все время отдал решительной схватке между сталинской линией и линией «радикальных революционеров» (по-видимому, имеются в виду троцкисты. – Авт.). Поэтому для него не были неожиданностью последние московские процессы, включая и процесс Тухачевского…
Бенеш особо подчеркнул, что, по его убеждению, в московских процессах, особенно в процессе Тухачевского, дело шло вовсе не о шпионах и диверсиях, а о прямой и ясной заговорщической деятельности с целью ниспровержения существующего строя. Тухачевский, Якир, Путна (Бенеш почти все время называл только этих трех), конечно, не были шпионами, но они были заговорщиками…
Если представить себе, что
