Их партийные враги – враги и русского народа, если брать его государственное выражение, несомненно, связанное с культурой».
…Обратимся к свидетельству известного немецкого писателя Лиона Фейхтвангера (еврея по национальности). Книга его называется «Москва. 1937» с подзаголовком «Отчет о поездке для моих друзей». Она была издана сначала в Амстердаме и почти одновременно – в Москве. Мы вновь обращаемся к ней, потому что объективно, вне своего замысла, автор будто предугадал, что ровно через полвека Москва 1987 года станет в значительной мере антиподом той, которая была в 1937-м, и миллионы обывателей с ужасом будут говорить о чудовищном терроре, царившем в стране полвека назад, и будут мириться с любыми деяниями своих бездарных и продажных правителей, лишь бы не повторился кошмар 1937-го.
Тогда через 4 года грянула самая разрушительная и кровавая война в истории человечества. Советский Союз в ней победил, умножив число дружественных социалистических государств. А через 4 года после 1987-го без явной войны СССР – вторая сверхдержава мира – был расчленен на куски, его население оказалось в экономическом и культурном провале, а русские стали вымирать.
В чем же дело? Прежде всего в том, какими курсами шел Советский Союз в 1937 и 1987 годах. В 1937 году сталинская генеральная линия – на всемерное укрепление государства и улучшение жизни народа. В 1987 году – антисталинская линия на ослабление государства, власть номенклатуры и торгово-криминального капитала.
Фейхтвангер старался быть объективным. «То, что акты вредительства были, – признавал он, – не подлежит никакому сомнению. Многие, стоявшие раньше у власти – офицеры, промышленники, кулаки, – сумели окопаться на серьезных участках и занялись вредительством… Постепенно, однако, население охватил настоящий психоз вредительства…»
Да, крупные кампании по борьбе с «врагами народа» (понятие, введенное, кажется, еще во времена императора Нерона) слишком часто – в разные времена и у различных народов – переходят в настоящие массовые психозы, омрачающие духовную жизнь общества. Так проявляется пресловутое «стадное мышление», свойственное крупным коллективам. Так было, так есть, так будет. Вопрос – с какими целями, ради чего (или кого) используется эта особенность духовного бытия общества.
По свидетельству Фейхтвангера, единство взглядов подавляющего большинства населения СССР сводилось «к трем пунктам», а именно: к общности мнений по вопросу об основных принципах коммунизма, к всеобщей любви к Советскому Союзу и к разделяемой всеми уверенности, что в недалеком будущем Советский Союз станет самой счастливой и самой сильной страной в мире.
Таким образом, прежде всего, господствует единое мнение насчет того, что лучше, когда средства производства являются не частной собственностью, а всенародным достоянием.
Правы ли были советские люди в этом своем убеждении? Опыт истории доказал бесспорно: они были совершенно правы. Грабительская «приватизация» конца XX века национальных богатств обернулась экономической катастрофой и социальными бедами для народа.
«Мне нравится наивное патриотическое тщеславие советских людей, – продолжал Фейхтвангер. – Молодой народ ценой неслыханных жертв создал нечто очень великое, и вот он стоит перед своим творением, сам еще не совсем веря в него, радуется достигнутому».
Такой патриотизм вполне оправдан и полезен для укрепления единства общества. Он не исключает критику порой весьма важных персон и крупных ошибок, но только не генеральной линии партии. В этом, подчеркивает Фейхтвангер, «отклонений не бывает, или если они существуют, то не осмеливаются открыто проявиться».
Тут, безусловно, можно посетовать на подавление свободы личности, мнений и убеждений. Для интеллектуала слишком часто бывает особенно важно высказать свою точку зрения, индивидуализм – вот знамя, под которым собираются массы интеллектуалов, каждый из которых стремится правдами и неправдами выставить свое мнение. Такая позиция оправдана тем, что именно единицы, а не массы делают великие научные открытия, создают выдающиеся произведения литературы и искусства, изобретают. Творчество – явление индивидуальное.
Однако понятие «генеральная линия» имеет в виду не одиночек, а все общество как единое целое, все народное хозяйство, а не мелкие частные артели.
«В чем же состоит генеральная линия партии? – задается вопросом индивидуалист Фейхтвангер. И отвечает: – В том, что при проведении всех мероприятий она исходит из убеждения, что построение социализма в Советском Союзе на основных участках успешно завершено и что о поражении в грядущей войне не может быть и речи… Если сомнения в правильности генеральной линии еще имели какой-то смысл приблизительно до середины 1935 года, то после середины 1936 года они с такой очевидностью опровергнуты возрастающим процветанием страны и мощью Красной Армии, что «консенсус омниум» (всеобщее признание) этого пункта равносильно всеобщему признанию здравого смысла».
В таком случае любой, даже самый махровый, индивидуализм должен уступить свои позиции коллективизму, если человек честен и уважает мнение, основанное на фактах и здравом смысле.
Патриотизм советских людей, как отметил Фейхтвангер, имеет крепкий фундамент: «Там жизнь человека с каждым днем явно улучшается, повышается не только количество получаемых им рублей, но и покупательная сила этого рубля. Средняя реальная заработная плата советского рабочего в 1936 году поднялась по сравнению с 1929 годом на 278 процентов, и у советского гражданина есть уверенность в том, что линия развития в течение еще многих лет будет идти вверх (не только потому, что золотые резервы Германской империи уменьшились до 5 млн фунтов, а резервы Советского Союза увеличились до 1400 млн фунтов). Гораздо легче быть патриотом, когда этот патриот получает не только больше пушек, но и больше масла, чем когда он получает больше пушек, но вовсе не получает масла».
Кстати, писатель раскрывает причины агрессивной политики гитлеровской Германии и миролюбивой политики сталинского СССР. Как всякое хищное капиталистическое государство, Германия должна была все больше захватывать «добычи» извне. В ту пору это происходило путем вооруженного захвата территорий. (В наши времена агрессивность проявляется преимущественно в экономическом и экологическом аспектах, а представляют ее более других – США.) Советский Союз был державой «самодостаточной», основой его процветания и залогом благополучия граждан были труд, знания и природные ресурсы.
Говоря о культуре в СССР времен 1937 года, Фейхтвангер отметил необычайный для Запада интерес советских людей к литературе, театру, кино. Тиражи писателей-классиков были в десятки раз больше, чем в странах Запада. Но в то же время нельзя было не заметить строгость цензуры, пресекающей даже слабые намеки на недовольство советской властью или неверия в торжество социализма и коммунизма. При этом ужесточение цензуры произошло за последние годы. Почему? «Тебе отвечают: что Советскому Союзу угрожает предстоящая в недалеком будущем война и нельзя медлить с моральным вооружением».
Но, может быть, свобода высказывать свое мнение, пусть даже антинародное, важнее «морального вооружения»? Для крайнего индивидуалиста, исповедующего культ собственной личности, такая видимость свободы слова важней, чем общегосударственные интересы.
