когда началось расследование убийств на рю Лезер; теперь же, когда сам Марсель Петье написал в газеты с требованием восстановить его честное имя, Незонде решил рассказать о встрече с Морисом.
Возглавил новое расследование комиссар Пино. Он навестил в тюрьме своего предшественника — Жоржа Масю — и узнал от него о состоянии расследования на момент ареста последнего. Одним из направлений нового расследования стала проверка информации, содержавшейся в письмах Марселя Петье; этим занялся инспектор новой уголовной полиции Батту. Другим — розыск самого Марселя и его брата Мориса.
Последнего задержали очень скоро при обычной в то военное время проверке документов. Морис Петье не без гордости сообщил, что он помогал своему брату бороться с оккупантами, а особняк на рю Лезер являлся перевалочной базой Сопротивления. Перед тем, как легализоваться в Париже, бойцы останавливались в этом доме и жили там по несколько дней, пока Марсель готовил им документы и явочные квартиры. Когда у Мориса поинтересовались его встречей в августе 1944 г. с Незонде, он признал, что таковая имела место, и пояснил, что в тот момент как раз занимался перевозкой багажа одного из нелегалов. Мориса попросили назвать адреса, по которым он доставлял «багаж подпольщиков». Тут Морис Петье начал хитрить; то называл несуществующие адреса, то дома, в которых никто не жил, то адреса, живущие по которым люди не могли подтвердить его слов. Полицейские поняли, что затронули очень важную тему, на которую допрашиваемый не имел готовых ответов, и усилили нажим.
Мориса Петье подвергли многосуточным непрерывным допросам; скорее всего, в отношении него были применены и методы «интенсивных допросов» (все-таки шла война, и это оправдывало применение чрезвычайных способов дознания). В конце концов, Морис Петье стал давать следователям правдивые показания.
Морис рассказал, что его брат Марсель был арестован парижским гестапо в ночь на 24 мая 1943 г. Во время нахождения под следствием ему было разрешено встречаться с родными; во время одной из таких встреч Марсель сумел в иносказательной форме передать Морису просьбу зайти на рю Лезер и вынести оттуда все личные вещи, какие тот обнаружит в тайниках. Несмотря на то, что особняк на рю Лезер, 21 был обыскан гестаповцами, тайники под полом конюшни остались не выявленными (как и яма с трупами). Морис отправился в особняк и в несколько приёмов перевёз все обнаруженные там вещи к своим друзьям в Осер и Курсон-ле-Карьер.
Названные Морисом Петье адреса немедленно подверглись тщательному обыску. То, что было обнаружено, поразило полицейских: «багаж подпольщиков» составил… 76 чемоданов. В них лежали 18 женских и 12 мужских пальто, 57 пар обуви, 16 тюбиков губной помады, 21 пудреница. Кроме того, такие необходимые подпольщикам французского Сопротивления детали экипировки, как женские шёлковые ночные рубашки (93 штуки) и 44 вечерних платья.
«Багаж подпольщика» Марселя Петье насчитывал многие десятки чемоданов, баулов, кофров и сундуков. Ими можно было укомплектовать целый магазин! Фотография сделана в зале суда, на котором эти вещи фигурировали в качестве улик.
Особенно многозначительным показался следователям следующий факт: в найденных чемоданах находился 71 туалетный набор (ножнички, пилочки для ногтей, пинцеты и т. п.), которые обычно покупаются человеком в единственном экземпляре. Это соображение наводило на мысль, что в чемоданах лежат вещи 71 жертвы Марселя Петье. Не вызывало сомнения, что вещи в обнаруженных чемоданах преступник подвергал осмотру и отбору; все они были высокого качества и в очень хорошем состоянии.
Следователи не могли поверить в то, что человек, перевозивший такое количество чемоданов, не поинтересовался их содержимым. А если так, то Морис Петье не мог не догадываться о происхождении этих вещей. Арестованного подвергли новой серии тяжёлых изнурительных допросов, но на этот раз следователей ждала неудача: Морис твердил, что перевозил «багаж подпольщиков», о содержимом чемоданов не подозревал, об убийствах на рю Лезер понятия не имел. Показания Незонде в той их части, где тот говорит, будто Морис Петье сказал ему о трупах в доме, — ошибочны и навеяны более поздними газетными публикациями. Как ни старались полицейские, им так и не удалось добиться от Мориса признательных показаний. Видимо, тот прекрасно понимал, что признание им своей осведомлённости в делах брата приведёт его на гильотину.
Между тем, весьма интересные результаты принесли изыскания инспектора Батту. Он установил, что Марсель Петье действительно был арестован парижским гестапо в ночь на 22 мая 1943 г. Оккупанты проводили операцию по вскрытию подпольной цепи, занимавшейся вывозом людей за границу, которую возглавлял некий доктор Эжен. С этой целью немцы направили к парикмахеру Веррье, бывшего членом этой цепи, провокатора-еврея Ивена Дрейфуса. Наружного наблюдения за ним не было — Дрейфус должен был, пройдя всю цепочку, сам возвратиться на явочную квартиру к гестаповцам. Парикмахер Веррье, познакомившись с Дрейфусом, счёл его подходящим кандидатом для переправки за кордон и дал об этом знать «доктору Эжену». Последним был, как нетрудно догадаться, Марсель Петье. Он явился в парикмахерскую и увёл с собой Ивена Дрейфуса. В назначенный час провокатор на связь с гестаповцами не вышел (останки Дрейфуса были идентифицированы в 1944 г., потому не было никаких сомнений в том, что он погиб именно на рю Лезер, 21). Гестаповцы встревожились и направили в парикмахерскую Веррье второго провокатора — итальянца Гаретту. На этот раз агент действовал под плотной опекой наружного наблюдения, которое контролировало весь квартал. Парикмахер обрадовался второму за день кандидату на переправку за границу и послал к «доктору Эжену» связника — собственного племянника. Марсель Петье к этому времени едва-едва успел избавиться от тела Ивена Дрейфуса; он проигнорировал приглашение парикмахера познакомиться с новым кандидатом и к Веррье не явился. Гестаповцы, прождав до поздней ночи, решили брать всех — за решётку угодили и Веррье, и его связной, и сам Петье. На допросах он держался с удивительным мужеством и отвергал все обвинения фашистской службы безопасности. Нацистам так и не удалось связать Петье с исчезновением Дрейфуса, и после двухмесячных допросов, сопровождаемых жестокими побоями, его перевели из управления гестапо в военную тюрьму Френэ. Оттуда он вышел в середине февраля 1944 г.
Инспектор Батту, обнаруживший всю эту информацию и сумевший разыскать свидетелей пребывания Петье в тюрьме Френэ, полагал, что причиной освобождения преступника из заточения явилось его согласие сотрудничать с гестапо. Гипотеза эта весьма спорная; подтверждения ей так никогда и не последовало, хотя для национальной гордости французов было бы весьма утешительно своего самого кровавого убийцу объявить предателем. Некоторые историки твердили о сотрудничестве Петье с фашистами как о доказанном факте, но на самом деле это не более, чем рабочая версия одного из следователей.
Возможно, Петье был освобождён из Френэ совсем по другой причине: «Организация Тодта» приняла решение конфисковать (заметьте, на возмездной основе!) особняк на рю Лезер, 21. Петье с радостью согласился на это. Возможно, именно
