395
О дне 17 апреля 1960 г., проведенном в Измалково с Ренатой, Ольга написала: «Рената была оживленной и счастливой. Говорила, что такими нас и представляла себе — Пастернака и Лару. Боря смешно и неловко защищался от ласк Ренаты, а она, не в силах сдержать своих восторгов, поминутно к нему бросалась. „Какая нахалка!“ — лицемерно возмущался он, опасаясь моей ревности. А я конфузилась — что, если Рената понимает русские слова?»
Как рассказывала мне Ивинская о той пасхальной встрече, Рената просила Ольгу «одолжить ей Пастернака хотя бы на недельку». Ивинская вспоминала: «Увидев на столике ночник с царем и Шамаханской царевной, Рената восхитилась им и стала разыгрывать Борю: мол, по чину султану или цезарю, каким она представляла Пастернака по фотографиям, следует иметь несколько жен, причем из разных стран. И Рената соглашалась быть его первой германской женой. Говорили о стихах и письмах, строили планы на будущее, на встречу в Германии, откуда Пастернаку приходило множество приглашений».
Так назвала Большую дачу Рената.
Перевод стихотворений Пастернака из цикла «Когда разгуляется» на немецкий язык выполнил Рольф-Дитрих Кайль. Эту книгу, как я уже написал, подарил мне Митя в «судный день» 28 августа 2000 г. с удивительной надписью.
В записке к Ольге в тот день Борис Леонидович сообщил: «Был врач. Нашел сердечное расстройство, которому приписывает эти адские боли в левой части спины. Мне трудно представить, чтобы такая прочно засевшая боль сводилась только к явлениям сердца».
В письме, посланном через Жаклин, Пастернак дал распоряжение Фельтринелли перевести Ренате 5 тысяч долларов.
Ольга смогла передать дневник в руки Шеве.
Глубоко символичное воспоминание приведено в книге Даниила Данина «Бремя стыда». Он пишет, как с друзьями услышал трагическую весть о смерти Пастернака поздно вечером 30 мая 1960 г. Данин находился в высокогорной обсерватории на горе Арагац в Армении и на всю жизнь запомнил тот момент: «Как обычно, радист обсерватории слушал эфир, в котором носились сотни голосов со всего света, в гомоне которых нельзя было разобрать никаких вразумительных слов. Эфир многоголосо дышал и пульсировал. И вдруг, примерно к полуночи, внезапно все затихли. Стояла небывалая в эфире звенящая тишина. Мы изумленно и тревожно переглядывались. И на пике нашего волнения спокойный голос на английском языке сообщил миру о смерти лауреата Нобелевской премии Бориса Пастернака: „После продолжительной болезни <…>. На даче“» <…>. Данин помнил тех, кто был рядом с ним в тот час на Арагаце: академики Алиханян, Мигдал, Окунь, Гольдман и еще многие. Помнил, как Бруно Понтекорво услышал то же сообщение по-итальянски, когда крутили рукоятку настройки — в надежде поймать русское сообщение из Москвы. «<…> Весь мир со скорбью сообщал о смерти ПОЭТА. Лишь Москва молчала. Молчала страна, славу которой принес своим творчеством Борис Пастернак».
О реакции советских властей на смерть Нобелевского лауреата, всемирно известного поэта Бориса Пастернака, написала Ольга Ивинская в своей книге: «Только 2 июня 1960 г. „Литературная газета“ сообщила о смерти писателя, „члена литфонда“ Пастернака Бориса Леонидовича. В газете ни слова о времени и месте похорон. На это Самуил Маршак зло и резко сказал: „Мерзавцы! Подлые мерзавцы!“»
В файле — полужирный — прим. верст.
Материалы к биографии Ольги Ивинской приводятся по текстам предисловия, написанного ее дочерью Ириной Емельяновой к книге стихов: Ивинская О. В. Земли раскрытое окно. — М.: Синее яблоко, 1999.
Это стихотворение Ольга Всеволодовна начала писать в тюрьме после ареста и суда, о чем сообщил ее адвокат (см.: Косачевсиий В. Послесловие к роману // Москва. 1989. № 10. С. 139–147).
Это краткое повествование написано на основе публикаций Ирины Емельяновой о Вадиме Козовом, приведенных в книге «Твой нерасшатанный мир» (М.: Прогресс-Традиция, 2001).
См.: Книжное обозрение. 1995. № 37.
См.: Козовой В. Поэт в катастрофе. — М.: ГНОЗИС, 1994.
Интереснейшие письма Ариадны Эфрон к Ольге Ивинской и Ирине Емельяновой были опубликованы в 2004 году (см.: Эфрон А. С. Жизнь есть животное полосатое. — М.: ВИГРАФ, 2004).
См. об этом подробнее в главе «Друзья, родные — милый хлам».
В январе 1991 г. произошел кровавый разгон советскими войсками митинга около телецентра в Вильнюсе.
По зловещему совпадению в период появления этого письма в 1976 г. был убит правозащитник Костя Богатырев, пытавшийся отыскать завещание Бориса Пастернака. А в ноябре 1976 г. скоропостижно скончался за рулем своей машины Леонид Пастернак. Ему было только 37 лет.
Поразительно, но вопросы политкомиссии, допрашивавшей подполковника Гутчина, были того же уровня интеллектуальности, что задавал Ивинской в 1949–1950 гг. на Лубянке следователь НКВД Семенов. Протоколы допросов Семенова были опубликованы (см.: Литературная газета. 1994. № 11. С. 6).
И. Гутчин при нашей с ним встрече в Вашингтоне в 1999 г. рассказывал, что рукопись книги Ивинской сумел перевезти в Париж Евгений Евтушенко.
Выдающийся физик, академик, трижды Герой Соцтруда, всемирно известный правозащитник, отправленный советской властью из Москвы в нижегородскую ссылку под надзор органов «без права перемещения».
Вадим Козовой пояснял, что телефон Кости стоял на прослушке у органов.
Соня Богатырева ведет курс русской литературы в одном из университетов США. Она известна в мировой литературной среде как выдающийся знаток творчества Мандельштама. Ее родители были в близких отношениях с Надеждой Яковлевной Мандельштам, завещавшей в случае ее неожиданной гибели им и Соне весь свой архив. Однако Надежде Яковлевне посчастливилось выжить и самой издать свои воспоминания о Мандельштаме.
Это выступление было опубликовано в журнале «Звезда» (1996, № 1), а также в 7-томном собрании сочинений Иосифа Бродского (СПб., 2001. Т. VII. С. 179, 184).
