И Артем, и Межлаук уже употребляли термин «Украина», говоря о Харькове и освобождаемых от немцев территориях, чего год назад за ними не наблюдалось. 16 февраля 1919 г. Артем от имени советского правительства Украины приветствовал в Харькове губернский съезд Советов рабочих и крестьянских депутатов, сообщив делегатам, что они собрались «теперь на освобожденной Украине». Артем подчеркнул: «Наш Центральный Комитет привел Вас к тому, что теперь здесь имеет возможность собраться настоящая власть, настоящие представители трудящихся, угнетенных и порабощенных ранее масс части Украины, Харьковской губернии»[1196]. Пожалуй, первый раз лидер ДКР публично сообщил харьковцам о своем согласии считать их губернию частью украинской советской республики.
Правда, Межлаук на том же съезде говорил об освобождении России: «Красная армия пришла в Донецкий бассейн и своим приходом принесла освобождение всей России». А Раковский довольно категорично заявил, что «Советская Россия И Советская Украина составляют единый Советский и революционный фронт (аплодисменты) и что враги Советской России являются заклятыми врагами Советской Украины (аплодисменты)»[1197].
Вообще, на этом съезде наглядно проявился комизм ситуации, связанной с преобразованием харьковцев в украинцев. Если жители губернии, не выезжавшие за ее пределы в период оккупации, за 9 месяцев пребывания в составе украинской державы уже как — то привыкли к заявлениям о принадлежности к Украине и даже слышали речи на украинском языке (хотя, как было продемонстрировано выше, даже представители центральной киевской власти зачастую с харьковцами предпочитали общаться по — русски), то многие большевики, представлявшие правительство УССР, к подобным вещам только начинали привыкать и явно чувствовали себя не в своей тарелке.
К примеру, 19 февраля председательствовавший на съезде П. Кин предоставил слово некоему представителю Всеукраинского съезда искусств, который чуть ли единственный в ходе нескольких дней заседаний выступал на украинском языке. Он призвал увековечить память Тараса Шевченко и «не отдать его буржуям». «Пусть Шевченко будет Вашим поэтом — память Шевченко для нас свята, — провозгласил оратор. — …Никто не смеет посягнуть на Украинскую мову. Революционный народ скажет «зась, наша мова — Украинская мова» — и никто теперь не может закрыть нам рта. Я предлагаю Вам почтить память Шевченко и пропеть “Заловит”». Это предложение явно ошеломило Кина, который начал было произносить: «Товарищи, я извиняюсь, хотя я уроженец Украины, но я не понимаю по — украински…» Его перебил оратор: «Украинский гимн можно пропеть?» Кину пришлось пресекать поползновения любителя «Заповита»: «В конце заседания будут петь «Интернационал», тогда пропоем и гимн. А сейчас не нужно затягивать заседание»[1198].
Губернский съезд Советов завершился 19 февраля, а на 20–е было намечено другое мероприятие, на которое значительное число делегатов этого съезда собиралось остаться, — областная партийная конференция большевиков Донецко-Криворожского бассейна. Именно к ней и готовились усиленным образом Артем и его харьковские коллеги, приложившие немало предварительных усилий для организации этого мероприятия на должном уровне. Еще 17 января на станции Яма был создан Центральный ревком Донецкого бассейна. 5 февраля не без участия Артема Совнарком УССР издал декрет «О Донецкой губернии», согласовав его с ВЦИК и Совнаркомом РСФСР. В связи с военными обстоятельствами и неподконтрольностью значительной части края Советам декрет носил временный характер и четко не оговаривал границы будущей области, на данном этапе объединив лишь два уезда. Декрет гласил: «Ввиду особого значения Донбасса создается административная единица из Бахмутского и Славяносербского уездов Екатеринославской губернии, которой присваивается название Донецкой губернии». Было принято решение начать подготовку выборов делегатов на губернский съезд Советов в землях, освобождаемых от немцев и казаков[1199].
Через несколько дней, 10 февраля, был сформирован Донецкий губернский исполком Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Об участии в формировании этой структуры Артема свидетельствует тот факт, что вскоре его жена, Елизавета Репельская, была включена в руководящие органы исполкома. То есть подготовка к партийной конференции Донецко-Криворожской области 20 февраля и последующему областному (или губернскому) съезду Советов была серьезной и целенаправленной.
Никто сейчас достоверно не может утверждать, что именно готовили объявить на мероприятии 20 февраля 1919 г. лидеры пока еще никем официально не распущенной Донецкой республики. Возможно, речь шла о формальном объявлении автономии партийной организации ДКР внутри КПУ, возможно — о возобновлении работы всех органов власти ДКР. Но в любом случае, подготовка областной конференции значительно встревожила сторонников идеи вливания Донецкой республики в советскую Украину. Потому что в Москву вновь полетели доносы на Артема и его коллег.
На этот раз, в отличие от ситуации января 1918 года, реакция центральных властей большевистской России последовала незамедлительно. 17 февраля Совет обороны РСФСР под председательством Ленина принял лаконичное постановление о судьбе Донецкой республики: «Просить т. Сталина через Бюро ЦК провести уничтожение Кривдонбасса»[1200]. Сталин, как известно, никогда не испытывал восторга относительно идеи существования ДКР, заявляя: «Никакого Донкривбасса не будет и не должно быть, пора бы бросить заниматься глупостями»[1201]. Потому он быстро и жестко, в своем стиле, исполнил данное поручение — мероприятие, затеянное Артемом и Межлауком, в означенное время не состоялось.
Собственно, данное решение можно расценивать как точку в истории Донецко-Криворожской республики. Различные версии советских и украинских историков о том, что история ДКР завершилась либо в апреле, либо в мае 1918 года, легко разбиваются этим постановлением: если Донецкая республика была официально ликвидирована на II Всеукраинском съезде Советов либо же в момент ухода Совнаркома ДКР за ее пределы, либо же в какую — то иную дату 1918 г., то что же тогда ликвидировал Сталин в феврале 1919–го?
При этом стоит особо отметить, что никто официально ликвидацию ДКР не провозглашал. Созданная в январе 1918 года, она, в отличие от ЦИК Украины, никогда так и не была распущена. И это давало основания сторонникам идеи ее существования добиваться возрождения административно — территориального обособления территорий, входивших в состав Донецкой республики. Попытки эти продолжались еще неоднократно и после означенного решения ленинско — сталинского Совета обороны. Однако, по словам О. Поплавского, попытки эти «жестоко душились»[1202].
Несмотря на то, что позиция Москвы относительно идеи существования ДКР была проявлена однозначно, Артем и его коллеги продолжили работу в этом направлении. 23 марта 1919 г. они провели в Славянске Донецкий губернский съезд Советов, который вновь поставил вопрос об «экономическом единстве региона». Резолюция съезда гласила: «Донецкий бассейн, который является сложным, грандиозным производственным механизмом, распыленный по разным губерниям, …должен быть выделен и объявлен в тех геологических пределах, который формируют его производственное единство»[1203]. При этом вопрос границ Украины и создававшейся Донецкой губернии оставался открытым. Оргбюро ЦК РКП(б) рассматривало вопросы «об административном делении Донецкого бассейна» и о «расчленении Донской области» на заседаниях 13 марта и 4 апреля 1919 г., а 20 апреля вынуждено было особо пояснять руководству Компартии Украины, «в чьем распоряжении находится север и юг Таврической губернии»[1204].
На I Донецком губернском съезде Советов Артем был избран главой Донецкого облисполкома Советов. Он также возглавил Донецкий губернский исполком, расположившийся в Бахмуте (ныне — Артемовск) и всерьез занявшийся районированием края, исходя из экономической целесообразности. Идеи, на которых базировалась ДКР, постепенно начали вновь реализовываться.
Несколько раз в течение 1919 года «призрак Донецко-Криворожской республики» пугал руководителей формировавшегося СССР. 20–23 апреля в Луганске состоялась партийная конференция Донецко-Криворожской большевистской организации. Как пишет В. Солдатенко, «уже тогда проблемы партийного строительства вошли в противоречие с тем, как разрешались вопросы государственного строительства, в частности административного устройства»[1205].
А 30 апреля 1919 г. в Харькове состоялось особое совещание, вызванное угрозой наступления Деникина в Донбассе. В совещании приняли участие многие деятели бывшей Донецкой республики — главы Донецкого и Харьковского облисполкома Артем и Феликс Кон (он уже к тому времени стал заядлым большевиком), глава Донецкого губернского совнархоза А. Каменский, нарком труда УССР Б. Магидов, заместитель наркома военных дел В. Межлаук и др. Обвинив Пятакова и Ваковского в «неуважительном отношении к обороне Донбасса», совещание решило создать бюро Совета обороны Донецкого бассейна. Как пишет Солдатенко, «в руках бюро предусматривалось сосредоточить военные, промышленные, финансовые, продовольственные и транспортные ресурсы, выделив часть этих ресурсов и управленцев из подчинения Советского правительства Украины». Авторы этого решения сослались на мнение центрального руководства РКП(б), указав в протоколе: «Неофициально это бюро находится в связи, под контролем и действует по директиве исключительно Москвы». Данное решение совещание предложило утвердить как декрет Совнаркома Украины[1206].
