«уродливый» арбуз (не соответствующий норме: помологическому или иному стандарту) – произошел сбой, вырос уродец, дегенерат, деградант. Аналогия сохраняется (до известной степени) в отношении строительства дома, завода, города и даже более сложных явлений, таких как, например, футбольная команда, перемещающаяся в турнирной таблице с нижних строчек к верхним. Если же команда надолго зависает на самой верхней строчке, вопрос о том, развивается она, стоит на месте или деградирует, нуждается в дополнительном исследовании.
В отношении явлений второй группы говорить о «развитии вообще» или «развитии в целом» не представляется возможным. Каждое из явлений следует рассмотреть, стремясь выявить измеряемые параметры. Если они имеются, то можно, руководствуясь какими-то актуальными на момент анализа соображениями, объявить изменения выделенного параметра в определенном направлении – развитием. Например, ураган зародился где-то в Атлантике и начинает свое движение; скорость его перемещения и скорость ветра внутри урагана возрастают, мы в таком случае говорим: ураган развивается. Потом он достигнет максимума и в конце концов затихнет. В этом примере мы выделили измеряемый параметр: скорость ветра.
В отношении всех явлений из этой группы говорить о развитии можно, только выделив какой-то параметр и какие-то объекты сравнения. Так, «развивающиеся страны» объявлены таковыми на основании ряда измеряемых политико-экономических показателей. Показатели эти определены группой лиц, желающей проводить эти сравнения и классификации. То есть оценка развития или неразвития страны, общества субъективна. Это некая договоренность группы лиц (или стран), кого считать развивающимся.
Есть и «общепринятые» классификаторы, описывающие мировую историю (стран и народов) как процесс возникновения, развития, достижения некого максимума и последующего угасания. Здесь применяются сразу несколько параметров, характеристик стран и народов, описывающих все стороны их жизни: экономическую, культурную и т. п. Возникновение письменности, ремесел, рост численности и территории, увеличение количества и качества связей и отношений и т. д., – все это складывается в некий интегральный показатель (цивилизационного) развития. (См., например, концепции этногенеза Ю. Бромлея и Л. Гумилева.)
Актуальные сложности и споры возникают, однако, не в отношении истории людей, а в отношении выбора пути и модели развития сегодня. Да что там споры, идут войны на полное взаимное истребления в связи с выбором моделей развития, с оспариванием права на самостоятельное развитие!
Модель развития общества (государства) характеризуется измеряемыми количественными параметрами, качественными эмоционально-чувственными оценками текущего и желанного состояния и обязательно включает в себя образ цели – конечной и промежуточных. Только при наличии у общества (государства) подобной модели можно говорить о развитии или деградации, об успехе или неуспехе, о прогрессе или регрессе и пр. Если у общества нет модели своего развития, оно бессубъектно и является объектом чьего-то чужого субъектного развития. Такое общество, такое государство становится или ресурсом чужого развития, или помехой на его пути. Постперестроечная Россия превратилась именно в такое бессубъектное образование, однако в последние годы наблюдаются признаки появления, возрождения тех процессов, которые могут привести к становлению собственной модели жизни. Но могут и не привести… Для безоглядного оптимизма оснований, к сожалению, пока недостаточно: все может, что называется, «пойти не туда». И для этих тревожных ожиданий основания как раз имеются: все те люди и те социальные группы, которые привели Россию к глубокой деградации и утрате смысло-жизненных основ бытия, все еще остаются у власти. Их взгляды, их жизненные ценности и цели мало изменились, и это представляет угрозу. Те ростки, которые можно воспринимать как признаки некоего возрождения, пока еще беззащитны, как трава, пробившаяся сквозь асфальт: ее легко затоптать.
Ну, а если забыть о России и вознестись к проблемам человечества? Можно ли утверждать, что оно в целом развивается? С учетом сказанного выше – отсутствие образца для сравнения и оценки динамики изменений – нет таких оснований. Мы можем лишь постфактум оценивать уже произошедшее с чьими-то (своими, прежде всего) ожиданиями. В отношении будущего мы можем придумать его образ и сравнивать ход вещей с нашими ожиданиями, описанными в этом образе. Совпадение ожиданий и достижений мы назовем развитием, несовпадение – отклонением, деградацией, движением вспять и пр. Но не следует забывать, до какой степени эти оценки и ощущения условны и неточны
Религия
Слово «религия» образовано от латинского religare – связывать, соединять. Речь идет о соединении человека с потусторонним миром, со сверхъестественными силами, с Богом. В мире существует множество религий, их общее число назвать затруднительно, особенно если попытаться учесть различные секты, религиеподобные учения и т. д. Говорят о нескольких сотнях, иногда – о нескольких тысячах религий. Заметное влияние на мир имеют мировые религии: буддизм, христианство, ислам.
Описание мироустройства – картины мира – как часть всех вероучений возникла давно, когда все эти вопросы не являлись предметом науки, да и науки в ее современном понимании не было: научное знание и научный метод еще не сформировались. (Подробнее см. Наука.) Религия же смело отвечала на все возникающие вопросы, фиксировала это в вероучениях. Картины мира – возникновение и устройство всего сущего – описывались в шумеро-аккадских и ассиро-вавилонских мифах, восходящих к III тысячелетию до нашей эры. Позднее на их основе складывались различные источники, некоторые из которых становились священными книгами своих религий: Авеста, Веды, Книга мертвых, Танах, Библия и др.
Наука, развивавшаяся – сперва внутри, потом параллельно (и «перпендикулярно») вероучениям и церквям – сформировала свою картину мира, существенно отличающуюся от мифологических представлений. Согласно современным представлениям, мир возник, устроен и существует не так, как написано в Эпосе о Гильгамеше, Ведах, Библии и прочих мифах и священных писаниях. Основания считать научные представления о мироустройстве достоверными считаются убедительными. В этой связи познавательная (гносеологическая) функция религии утратила свою роль. Но религия не утратила свои другие функции. Среди них мировоззренческая, социальная, психологическая, коммуникативная, культурная. Если мировоззренческая функция в той свое части, которую мы называем картиной мира (см. Картина мира, Мировоззрение), уступила место науке, то в остальном пространстве мировоззрений ее роль и значение по-прежнему значительны. Религия отвечает на вопрос о смысле жизни, о ценностях, о роли и месте человека во Вселенной. Социальная роль религии по-прежнему очень велика, она продолжает оставаться регулятором отношений людей между собой, людей и власти. Религии и порожденные ими вероучения и – главное – церкви остаются важнейшими средствами управления как отдельными людьми, так и целыми народами. Психологическая функция религии не просто важна, а во многих случаях незаменима: религия утешает (см. Утешение), помогает справиться с душевными и жизненными невзгодами. Религия и ее институты (церкви, общины и пр.) обеспечивают своим членам важную коммуникативную функцию, общение людей, объединённых общими ценностями и пониманием смысла жизни. Культурная роль церкви просто незыблема: она сама
