Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116
Данная книга, впрочем, отклоняется от «реалистического» подхода в одном принципиальном аспекте. Конкуренция на международной арене может носить локальный характер, однако правильно определенная большая стратегия способна сдержать соревновательные инстинкты систем. «Базовая» нацеленность системы — конкуренция, проистекающая из стремлений нации к безопасности, благосостоянию и престижу. Признав наличие в системе тяги к конфликтам и определив и «подлатав» разграничительные линии до того, как произойдет разлом, эффективное управление и планирование способны смягчить и, в некоторой степени, преодолеть последствия логики реализма и порождаемого ею соперничества. Реализм может и должен регулироваться идеализмом — верой в способность разума, закона, социальных ценностей и институтов усмирить материальные силы, — если мы хотим, чтобы будущее было менее кровавым, чем прошлое.
Современная Европа служит прекрасной иллюстрацией этого тезиса. Благодаря неизменному курсу на политическую и экономическую интеграцию, Европейский Союз стирает разграничительные линии между европейскими государствами и стремится изгнать войны с европейского континента. Успех ЕС — явление почти уникальное, потребовавшее больших усилий и появления нового поколения национальных лидеров, однако этот эксперимент прокладывает дорогу в будущее. Европейцы оценили проблемы, порожденные Второй мировой войной, разработали свою геополитическую карту будущего и начали претворять планы этой карты в жизнь. Они смогли сочетать идеализм с реализмом, учесть обеспеченные национальным богатством и военной мощью «особый статус» основных государств Европы и связать европейские страны друг с другом таким образом, что логика соперничества уступила место логике сотрудничества и взаимной выгоды. Я преследую в своей книге ту же цель — создать достоверную карту нарождающегося мира, разработать большую стратегию для преодоления разграничительных линий, увязать реализм с идеалистическими принципами и спланировать конкретные шаги, необходимые для претворения новой большой стратегии в жизнь и создания новой, мирной международной системы.
Перед тем как приступить к этой задаче и начать разработку геополитической карты мира в соответствии с концепцией реализма, взглянем на американскую карту мира, которая сложилась после окончания «холодной войны». В течение 1946 года советское руководство постепенно разрушило мечту Рузвельта о превращении альянса военного времени в мирное партнерство. Москва насадила режимы-сателлиты в Восточной Европе, выдвинула претензии на контроль над Дарданеллами и оставила советские войска в Северном Иране вопреки договоренности об их уходе не позднее 2 марта 1946 года. Все это предвещало грядущие неприятности.
Чем руководствовались американские стратеги, подыскивая адекватный ответ на действия Советского Союза? Если большая часть мира выказывала стремление к разделению на два враждующих блока, какая часть земного шара должна была отойти к Советам, а какая к Западу? Следовало ли Соединенным Штатам полагаться на исключительно на военную силу как на сдерживающий фактор в противостоянии с коммунизмом, или же экономическое возрождение Западной Европы и Японии, подъем национальных движений в Третьем мире и разлад в коммунистическом лагере обеспечили бы Западу мирную победу? Как должна была выглядеть последняя американская карта мира? Ответы на эти вопросы объяснят нашу сегодняшнюю задачу.
22 февраля 1946 года Джордж Кеннан послал в Вашингтон телеграмму № 511 из посольства в Москве. Эта так называемая «длинная телеграмма» вместе со статьей, опубликованной в следующем году в «Foreing Affairs» под псевдонимом «X», заложила основы новой американской стратегии, единственной целью которой было сдерживание Советского Союза.[37] Кеннан вскоре покинул Москву по распоряжению госсекретаря США Джорджа Маршалла и возглавил новообразованный Отдел политического планирования при Государственном департаменте, созданного исключительно для разработки основных принципов долгосрочной политики.
Новые стандарты постепенно обретали форму в течение 1947 года. Они содержали следующие принципы. Угроза, которую представлял Советский Союз, имела преимущественно политическую природу. Поэтому Соединенные Штаты могли более эффективно сдерживать коммунизм, восстанавливая экономическое благосостояние и веру в политическую мощь основных силовых центров мира — Британии, Франции, Германии и Японии. Победа над Советами, писал Кеннан, будет окончательно зависеть от «единства западного сообщества, от его энергии и настойчивости в достижении цели».
Кеннан не отдавал предпочтения Европе и не пренебрегал другими регионами земного шара. Напротив, следовало, по его мнению, сопротивляться коммунизму повсюду — в частности, в Китае и в других странах Восточной Азии. Он полагал, что Соединенным Штатам необходимо избегать военного вмешательства в дела азиатского материка и иных индустриально слабых территорий. По Кеннану, США надлежало найти стратегические точки для размещения бомбардировщиков дальнего радиуса действия в Филиппинском море, близ Дарданелл и Суэцкого канала, близ Гибралтарского и Ормузского проливов и тем самым защитить морские коммуникации. Предлагалось также использовать военную и экономическую помощь развивающимся странам для защиты от советской экспансии. Впрочем, подобное «окружение» СССР требовало существенных дополнительных расходов и могло усилить «присущее русским чувство беззащитности», проявлявшееся в «неврастеничном подходе Кремля к мировым делам».[38]
Поэтому карта мира «по Кеннану» была многослойной. Главная разграничительная линия проходила между Советским блоком и промышленно развитыми странами западной демократии. Укрепление экономического сотрудничества между западными странами и роста политического доверия между Западной Европой, США и Японией (оплотами демократии в послевоенном мире), а также одновременное установление контроля над стратегическими точками давали Западу возможность Западу в соперничестве с СССР. Другие, «незаметные» разграничительные линии, возникновение которых приведет к гибели коммунизма, еще только предстояло проложить. Противоречия внутри самой советской системы, разногласия внутри коммунистического блока и «врожденное» национальное сопротивление должны были обеспечить победу Запада.
Большая американская стратегия руководствовалась кеннановской картой мира до конца 1949 года. Три главных события — советские ядерные испытания в августе 1949 года, победа коммунизма в Китае и провозглашение Китайской Народной Республики в октябре того же года, а также начало корейской войны в июне 1950 года — вызвали у администрации Трумэна паническое желание пересмотреть стратегию США. Пол Нитце, сменивший Кеннана на посту директора Отдела политического планирования в 1950 году, был главным разработчиком новой карты — концепции национальной безопасности № 68, которая призвана была заменить собой план «длинной телеграммы» в качестве определяющего документа американской внешней политики.
Карта Нитце была двуполярной и включала в себя два мира — свободный и коммунистический и только одну разграничительную линию — между ними. Вместо того чтобы дать коммунистическому блоку разрушиться изнутри, Соединенным Штатам пришлось взять инициативу и подавить СССР превосходящей военной мощью. У американского правительства не было иного выбора, кроме выделения ресурсов, необходимых для поддержания увеличившегося объема обычных вооружений. Новая директива безопасности № 68 гласила: «Увеличение военной мощи Соединенных Штатов и свободного мира — необходимое условие для защиты Соединенных Штатов от нападения».[39] В результате, вместо того чтобы соперничать, Москва и Пекин стали сотрудничать, разрабатывая способы устранения западного влияния на Азиатском континенте.[40] Вместо демонстрации приверженности национализму, сдерживающему распространение коммунизма, государства Юго-Восточной Азии выстроились в линию, как в домино: «Отдать любую из стран врагу почти наверняка будет означать потерю всех остальных».[41] Джон Фостер Даллес, который стал госсекретарем США в 1953 году, предупреждал, что последствия «коммунизации» «не ограничатся только Азией, но коснутся и Западной Европы, и стран Британского Содружества».[42]
Большая стратегия, диктовавшаяся картой мира Нитце, определяла американскую политику на протяжении всей «холодной войны». Соединенные Штаты вступили в борьбу с СССР. Америка увеличила мощность обычных вооружений, одновременно накапливая смертоносный ядерный арсенал, организовывала альянсы по всему периметру Советского Союза, искала партнеров среди государств во всех частях земного шара и вела дорогостоящие войны в Корее и Вьетнаме. В 1970-х годах Вашингтон временно отступил, в течение десятилетия проводя политику разрядки в отношении Советского Союза и придерживаясь концепции, больше напоминавших точку зрения Кеннана. Затем, после советского вторжения в Афганистан в 1979 году, президент Джимми Картер сменил внешнеполитический курс США. Президент Рональд Рейган продолжил оказывать дипломатическое и военное давление на «империю зла», что привело к эскалации «холодной войны» в самом «горячем» ее варианте. Вплоть до падения Берлинской стены Соединенные Штаты не приступали к разработке альтернативного варианта международного порядка.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116
