не знаю, как мне поступить с оригиналами стихов Кемецкого (те, что у меня есть в рукописном виде, в оглавлении помечены точками). Кому передать их? Так жаль, если они после меня окажутся никому не нужными и погибнут[2264].
Дмитрий Сергеевич, извините, ради Бога, за долготу письма, но меня все это очень волнует, а в Ваш[ем] письме я почувствовала искреннюю заинтересованность в Кемецком. Волнует и еще одна более общая проблема: не пришла ли пора как-то заниматься историей ссыльных на Соловецкие острова, и пока не поздно — не только по архивам, но и по непосредственным впечатлениям? Может быть, я просто не знаю, а такая работа уже ведется? Дай-то Бог, в меру своих сил я с величайшей ответственностью приняла бы в ней пусть самое черновое участие.
С искренним и глубоким уважением и пожеланиями здоровья, бодрости и сил для жизни и творческого труда.
Э. Страхова
P. S. Если Вы захотите мне написать, вот мой адрес […]
10. XI.87
Архив ДРЗ. Ф. 61. Оп. 1. Ед. хр. 9. Л. 1, 2. Авторизованная машинопись с правкой автора. Черновик.
2. Д. С. Лихачев — Э. С. Страховой 20 декабря 1987 г.
Дорогая Элла Сергеевна!
Спасибо Вам за Володю Кемецкого (мы его звали все Володей, и отчества его я поэтому не помню). Но настоящая его фамилия Свешников. Под этой фамилией его и следует искать. Кемецки — фамилия его матери-полупольки. Он материнскую фамилию взял как поэт.
В Вашей подборке есть пропуски. В «Соловецких островах» напечатаны, например, его стихи, посвященные «Гиперборейской Афродите», с шуточным восхвалением ее и обещанием прославить ее «махорки воскуреньем и…» чем-то еще. Это Головкина — жена начальника лагеря. Простая русская баба, которая послала ему махорку и хлеба, почувствовав в нем поэта.
М[ожет] б[ыть], это не жена Головкина, а жена Дегтярева по прозвищу «главного хирурга» Соловков (он лично расстрелял уйму народа).
Не уверен я в датах стихов. В двух-трех случаях речь идет о Соловках, а датированы стихи досоловецким периодом. На чем основываются даты — хорошо бы указать. Посоветуюсь в Л[енингра]де: м[ожет] б[ыть], возьмут в «Авроре», где консультирует Кушнер[2265].
Кемецкий-Свешников и судьба его стихов всегда меня мучили.
А. Панкратова я знал. Он тоже хороший поэт. Писал гекзаметром неплохие стихи. Со вкусом.
О судьбе архива Вл. Кемецкого-Свешникова я подумаю и Вам напишу.
Ваш Д. Лихачев
Спасибо!!!
20. XII.87
Есть ли у Вас эти стихи, где есть строчки:
И ветер ходит скорыми шагами
Вдоль ржавых стен …[2266] Кремля[2267].
Ветер был такой, что в гололедицу слабых зэков сносило в ров у Корожной башни.
Архив ДРЗ. Ф. 61. Оп. 1. Ед. хр. 12. Л. 1 и об. Автограф.
3. Д. С. Лихачев — Э. С. Страховой 15 мая 1996 г.
Глубокоуважаемая Элла Сергеевна!
Очень рад был получить от Вас письмо. Дело в том, что я потерял Ваше письмо, Ваш адрес и забыл, о чем Вы мне писали (мне 90 лет). К моменту, когда я писал о Володе[2268], я совершенно не знал, как попал ко мне сборничек его стихов. Помнил только, что прислано это было мне «Нашим наследием»[2269]. У них же в редакции не сохранился адрес — кто прислал им. Этим и объясняется, что я считал, что стихи Володи пришли ко мне «из безвестности». Сейчас, возможно, «Воспоминания» мои будут переиздаваться, мне нужны поэтому малейшие сведения о Володе: где жил, как попал сборник его стихов к Вам, что он делал, кто о нем заботился (он был совершенно беспомощен).
Очень прошу Вас — сообщить мне всё решительно, что о нем знаете. Может быть, у Вас есть еще какие-либо материалы о нем? Теперь одно звено будет восполнено (Вами), но как стихи попали к Вам? Что о Володе говорили? Всё, всё! Источник всех сведений (Вы) будет, конечно, мною упомянут с благодарностью.
Искренне Ваш Д. Лихачев 15.V.96
Архив ДРЗ. Ф. 61. Оп. 1. Ед. хр. 12. Л. 3. Автограф.
4. Э. С. Страхова — Д. С. Лихачеву 22 июля 1996 г.
Уважаемый Дмитрий Сергеевич!
Чрезвычайно обрадовалась Вашему письму в связи с публикацией стихов В. Кемецкого. Исполняю Вашу просьбу и пишу о том, что мне известно о нем.
Стихи В. Кемецкого в рукописных оригиналах и машинописи, по-видимому сделанной А. Панкратовым, попали ко мне в начале [19]80-х гг. от моей родственницы Тамары Александровны Панкратовой — сестры известного Вам по Соловкам А. Панкратова (который умер в 1947 году). Возможно, А. Панкратова и Кемецкого связывали дружеские отношения, иначе как могли к нему попасть эти стихи.
В стихи я, что называется, «впилась». Я по образованию совсем не литературовед (я окончила истфак МГУ, по основному роду деятельности — редактор, сейчас, на пенсии, — библиотекарь), сразу почувствовала незаурядность и стихов, и личности их автора. Мне показалось до ужаса несправедливым и обидным, что у этого поэта нет читателя, что его стихи недоступны людям.
По датам и городам под стихами я попыталась проследить жизненный путь Кемецкого. Получалось, что сначала он жил за границей (Париж, Берлин), потом некоторые наши города — Москва, Тифлис, Харьков, потом — Соловки, Кемь, потом — Архангельск. Далее все обрывалось.
Я попыталась разыскать какие-нибудь возможные публикации стихов в нашей стране. После долгих поисков мне повезло: я обнаружила три его сонета в альманахе «Недра» за 1924 год[2270]. Их автором значился В. Кемецкий. Так отпала бывшая у меня версия, что Кемецкий — псевдоним, взятый поэтом на Соловках, в Кеми.
Я даже отправилась на Соловки, пыталась у тамошних музейных работников что-либо разузнать. Они потихоньку и в основном для себя занимались соловецкими узниками, хотя тогда, до перестройки, это было еще небезопасно. У меня завязалась дружеская переписка с Антониной Мельник, работавшей в музее, но пролить свет на судьбу Кемецкого она, к сожалению, не смогла. Зато я прочувствовала высокую красоту Соловков, которая вошла во многие стихи Кемецкого.
Безуспешно я пыталась что-либо выяснить и в «Мемориале». Написала письмо А. Рыбакову: у него в «Детях Арбата» был герой А. Панкратов, который в Канской пересылке встретился с поэтом, чья судьба напоминала судьбу Кемецкого, — он тоже молодым человеком вернулся в Россию из Парижа. А. Рыбаков мне ответил. Но, к сожалению, этот путь никуда не привел.
Тогда я стала искать людей, профессионально занимающихся поэзией [19]20-х годов. Так я познакомилась с Н. А. Богомоловым. И это была величайшая удача: познакомившись со стихами Кемецкого, он смог связаться с Вами, послал Вам переданные ему мной стихи Кемецкого. И вот пришло от Вас
