с Лихачевым, которое активизировалось во время его работы в Текстологической комиссии, а их эпистолярное общение началось в 1962 г., когда по просьбе Оксмана Гришунин впервые написал Лихачеву[2297].
В 1960 г. в сборнике «Вопросы текстологии» появилась первая научная публикация Гришунина — «Опыт обследования употребительности языковых дублетов в целях атрибуции». В 1963 г. он защитил в Пушкинском Доме кандидатскую диссертацию «Очерк истории текстологии новой русской литературы», а в 1981 г. — докторскую диссертацию «Развитие исторического сознания в дореволюционном русском академическом литературоведении» (утверждена ВАК в 1983 г.). Обе диссертации были подготовлены без научного руководства, прохождения аспирантуры и докторантуры. В середине 1960-х годов, когда сектор текстологии ИМЛИ стал разваливаться, Гришунина «приютила» в Чеховской группе Л. Д. Громова-Опульская. В 1971 г. Лихачев ввел Гришунина в состав редколлегии серии «Литературные памятники», и он принимал участие в подготовке к изданию в этой научной серии «Воспоминаний» А. Н. Бенуа, поэмы «Василий Теркин» А. Т. Твардовского, комедии «Горе от ума» А. С. Грибоедова, «Записок охотника» И. С. Тургенева и других книг. В ИМЛИ Гришунин участвовал в подготовке академических изданий собраний сочинений А. И. Герцена, И. С. Тургенева, А. С. Грибоедова, Н. А. Некрасова.
С 1980 г. Гришунин работал над изучением литературного наследия А. А. Блока, входил в Блоковскую комиссию при научном совете РАН «История мировой культуры», а в 1988 г. стал главным редактором академического Полного собрания сочинений и писем Блока и руководил группой подготовки этого издания. В 1980–1990-е годы Гришунин читал курс текстологии в МГПИ, в 1997 г. был утвержден в звании профессора. В 1998 г. были изданы две его книги: «Исследовательские аспекты текстологии» и «Творчество Твардовского».
Гришунин был членом Союза писателей Москвы и членом Совета Общества любителей российской словесности.
Гришунин очень ценил свои дружеские отношения с Лихачевым. Он был одним из наиболее активных корреспондентов академика и сохранил в своем архиве подлинники практически всех адресованных ему писем, записок, поздравительных открыток Лихачева (всего 105 документов за период с 16 апреля 1963 г. по 20 декабря 1998 г. РГАЛИ. Ф. 3288. Оп. 1. Ед. хр. 39, 201–204). В августе 1996 г. Гришунин сделал копии всех писем (и своих, и Дмитрия Сергеевича) и объединил их в переплетенный том под названием «А. Л. Гришунин. Переписка с Дмитрием Сергеевичем Лихачевым. 1963–1999»[2298]. Туда вошли свыше 200 машинописных копий и компьютерных распечаток (Ед. хр. 40. 262 л.). Из сохранившегося эпистолярного комплекса для публикации были отобраны 88 писем Лихачева и 81 письмо Гришунина. Письма Лихачева публикуются по подлинникам, в их шифре дополнительно указывается шифр машинописной копии. Письма Гришунина в подавляющем большинстве публикуются по авторским машинописным копиям в составе переплетенного тома. Как подлинники писем, так и машинописные копии имеют многочисленные подчеркивания Гришунина, свидетельствующие о напряженной работе по изучению переписки. Курсивом воспроизводятся только те слова, которые были выделены авторами в письме (как в автографе, так и при печати на машинке).
1. Д. С. Лихачев — А. Л. Гришунину 4 января 1963 г.
Дорогой Андрей Леопольдович!
Примите мое самое горячее пожелание Вам больших успехов в науке и в жизни. Вы мне очень симпатичны.
Ваш Д. Лихачев 4.I.63
РГАЛИ. Ф. 3288. Оп. 1. Ед. хр. 40. Л. 2. Машинописная копия дарственной надписи, сделанной на форзаце книги: Лихачев Д. С. Текстология: На материале русской литературы X–XVII вв.
2. А. Л. Гришунин — Д. С. Лихачеву 12 февраля 1963 г.
Москва, 12 февраля 1963
Глубокоуважаемый и дорогой Дмитрий Сергеевич,
Высылаю в полное Ваше распоряжение, как обещал, сделанную мной запись нашего заседания[2299]. Это не стенограмма, записал, что успел. По Вашей части упущенных деталей, вероятно, больше, чем по части новой литературы, п[отому] ч[то] понимать и фиксировать это мне было труднее. Если что-нибудь сочтете нужным пополнить или отменить, — поправьте от руки.
Для «Известий ОЛЯ» я пишу на основании этого хроникальный отчет. Пойдет, вероятно, в 3-й номер[2300].
С величайшим уважением и приветом А. Гришунин
РГАЛИ. Ф. 3288. Оп. 1. Ед. хр. 40. Л. 3. Машинописная копия.
3. А. Л. Гришунин — Д. С. Лихачеву 12 апреля 1963 г.
Москва, 12 апреля 1963
Дорогой Дмитрий Сергеевич,
Посылаю Вам свой автореферат[2301]. Защита назначена на 16 мая, но я убедительно Вас прошу, — если Вам придет желание заглянуть в эту брошюрку, — не делать этого до полного Вашего выздоровления, которого я Вам от души желаю[2302]. Читайте пока что-нибудь приятное, «для души».
С увлечением и с большой пользой для себя читал Вашу статью об эстетическом изучении памятников культуры («Вопр[осы] лит[ературы]», № 3)[2303]. Речь идет, как я понял, о конечной и высшей цели всего литературоведения. У нас часто о ней не помнят, и литературоведческие работы наполняют какой-нибудь чепухой, бог знает чему служащей. Тем большую ценность представляет эта Ваша работа, как напоминание о главном. В текстологическом плане она важна для постановки проблем комментирования.
Поблагодарите, пожалуйста, Вашу дочь за письмо, которым она по Вашему поручению информировала меня о Вашем здоровье[2304].
Ваш А. Гришунин
РГАЛИ. Ф. 3288. Оп. 1. Ед. хр. 40. Л. 5. Машинописная копия.
4. Д. С. Лихачев — А. Л. Гришунину 16 апреля 1963 г.
Дорогой Андрей Леопольдович!
Спасибо Вам большое за милые письма. От души желаю Вам успеха в предстоящей защите. В том, что работа Ваша превосходна, убежден по тем ее частям, которые опубликованы в «Основах текстологии»[2305]. Нам надо обязательно добиться того, чтобы достижения в области текстологии новой русской литературы стали достоянием и текстологии древней русской литературы, и наоборот. Пока что мы все-таки работаем очень разобщенно.
Я еще пока слаб, хотя выздоровление и идет полным ходом.
Кланяйтесь от меня, пожалуйста, всем милым московским текстологам: Оксману[2306], Нечаевой, Опульской, Ефременко…
Дружески Ваш Д. Лихачев 16.IV.63
P. S. Меня очень тронуло то, что Вы отгадали истинный смысл статьи. Я не решился только так ее назвать, чтобы какие-нибудь начетчики не придрались. «Закономерности» литер[атурного] развития мне надоели: пустая болтовня, понятие крайне неопределенное.
Д. Л.
РГАЛИ. Ф. 3288. Оп. 1. Ед. хр. 201. Л. 13 и об. Автограф; Ед. хр. 40. Л. 5, 6. Машинописная копия.
5. А. Л. Гришунин — Д. С. Лихачеву 20 апреля 1963 г.
Москва, 20 апреля 1963
Дорогой Дмитрий Сергеевич,
Пока Вы находитесь в стадии выздоровления и, вероятно, не так сильно заняты, как в обычное время, м[ожет] б[ыть], даже нуждаетесь в развлечении, — решился я обеспокоить Вас еще одним письмом. Отвечать на него Вам совсем не обязательно. — Я представляю себе, как Вам, вероятно, это нелегко. Просто примите к сведению. Мне трудно было бы этого не сделать, п[отому] ч[то] то, что Вы пишете о задачах литературоведения, о важности эстетического изучения, — меня глубоко
