А. Белый - Ювенальная Юстиция: суть проекта.

87

Здесь и далее термин «культура» подразумевает всю информацию и алгоритмику поведения (навыки), которые наследуются людьми в готовом к употреблению виде от прошлых поколений на основе социальной организации помимо передачи информации на основе работы генетического аппарата биологического вида «Человек разумный». Культура — вторична по отношению к концепции управления, под властью которой живёт общество. Культура вторична в том смысле, что проистекает из концепции управления, служит ей, защищая её, и выражает её во всех взаимоотношениях людей как внутри общества, так и во внесоциальных взаимоотношениях (с Богом, с Мирозданием и т. д.).

Мировоззрение — это совокупность субъективно-образных представлений человека о Жизни.

Понятие — явление субъективное и представляет собой определённость взаимного соответствия субъективного образа и слов того или иного языка в алгоритмике психики субъекта. Соответственно миропонимание — совокупность понятий, сформированных личностью на основе мировоззрения и с помощью освоенных личностью языковых средств.

Различие между миропониманием и мировоззрением в том, что миропонимание невозможно без языковых средств, а мировоззрение может существовать и без языковых средств. Одно и то же мировоззрение может выражать себя в разных языковых средствах как одной национальной культуры, так и в языковых средствах разных народов, обладающих языковым своеобразием их культур.

Более обстоятельно об этом см. на сайте www.vodaspb.ru в работе «Язык наш: как объективная данность и как культура речи»: раздел 2.3. «О понятиях, миропонимании, взаимопонимании» и раздел 2.4. «О наилучшем миропонимании».

Может иметь место в двух полярных вариантах:

• когда родителям вообще нет дела до смысла жизни ребёнка и они попросту уклоняются от общения с ним, возможно, что так или иначе откупаясь от него;

• когда ребёнок находится под непрестанной мелочной опёкой и назиданиями обо всём, от которых он уходит в жёсткую самоизоляцию.

Если в обществе дефицит мужчин, способных быть отцами-воспитателями, то в целях защиты будущего этого общества надо поддерживать тех, кто стремится к семейной жизни, пусть даже и в такой форме. Но при этом надо понимать, что:

Нехватка в жизни общества (в мирное время) настоящих мужчин — мужей и отцов — знак, показывающий всему обществу и, прежде всего, — женщинам, что общество и, прежде всего, матери не умеют воспитывать детей так, как должно. Многожёнство — это не идеал жизни общества, и не узаконенный способ ублажения похоти и рабовладения мужчин в отношении женщин, а средство защиты от одиночества некоторой части женщин и средство воспитания детей, которые в иных условиях были бы лишены воспитательного воздействия мужского начала. Многожёнство — может быть одним из средств преодоления кризиса (в том числе и затяжного), в котором оказалось общество.

Однако надо понимать, что становление семьи многих поколений в качестве основного типа семьи не может означать, что она станет преобладающей в социальной статистике когда-либо. Как при прогрессивном росте численности населения, так и при поддержании численности населения на каком-то определённом уровне (этому соответствуют значения статистического показателя «количество детей в семье» несколько больше двух) дедушек и бабушек на все семьи без исключения не хватит. Это означает, что доля таких семей в статистике будет достаточно высокой, а они будут порождать в новых поколениях новые семьи, некоторая часть которых со временем тоже станет семьями нескольких взрослых поколений. При этом жизнь семьи многих поколений в одном доме будет осознаваться обществом не как вынужденность для молодых семей жить вместе с родителями (по бедности или иным причинам), а как основа жизни общества в преемственности поколений.

Но ещё на заре урбанизации СССР в какой-то мере понимание существа этой проблемы уже было в обществе в первой половине XX века, о чём говорит острота полемики по данному вопросу на июньском пленуме ЦК ВКП(б) 1931 года: «Болтовня об отмирании, разукрупнении и самоликвидации городов — нелепость. Больше того — она политически вредна», — из доклада Л. М. Кагановича на июньском Пленуме ЦК, газета «Рабочая Москва», 4 июля 1931 г Ошибался Л. М. Каганович либо нет — определяется тем, что он подразумевал под идеалом советского города: «город-сад», подобный застройке ВДНХ, либо город типа «каменные джунгли».

Если такого притока нет, то научные, инженерно-конструкторские, художественные и прочие творческие школы вырождаются в течение жизни одного — двух поколений. Одна из причин заторможенности научно-технического развития СССР — невозможность трудоустройства для иногородних — не раскрывшихся пока ещё — потенциальных талантов в Москве, Ленинграде, столицах союзных республик, где были сосредоточены ведущие научные, инженерно-конструкторские, художественные учреждения, призванные быть творческими: М. В. Ломоносов в хрущёвско-брежневские времена был невозможен — он не получил бы распределения ни в один из ведущих научных институтов в этих городах, а в других городах просто не было материально-технической и информационной базы соответствующего профиля и качества. Но предусмотренные штатным расписанием места не пустовали, поскольку их занимали «аборигены больших городов» — обученные, исполнительные, но бесталанные в большинстве своём — не генераторы идей, открывающих новые горизонты.