Накануне рассмотрения закона к Ельцину приходит депутат Михаил Бочаров, несостоявшийся премьер, тот самый, что переделал «400 дней» Явлинского в «500». Он предлагает изменить закон — россияне и так бедствуют, ни у кого денег нет, зачем устанавливать ограничения, нужно просто всем гражданам подарить те квартиры, в которых они прописаны. Ельцин не особенно заинтересован, но звонит спикеру парламента Хасбулатову.
Тот в ответ начинает ему настойчиво объяснять, что нынешний вариант закона правильный, что он экономист и лучше разбирается в вопросе, ничего дарить всем без разбора не надо. Нравоучительный тон Хасбулатова настолько раздражает Ельцина, что тот выходит из себя — и требует, чтобы приватизация жилья была бесплатной для всех граждан.
Чеченская революция
Через две недели после попытки путча в Москве другой переворот происходит в Грозном — столице Чечено-Ингушской Республики, автономии в составе России. Там с 21 августа идут непрерывные митинги с требованием отставки руководства республики, поддержавшего ГКЧП.
6 сентября проходит заседание Верховного Совета республики. Сценарий очень похож на украинский или белорусский: оппозиционеры тоже обвиняют руководство республики в том, что оно поддержало ГКЧП. Только если в Киеве активист «Руха» Павлычко только на словах угрожал задушить главу парламента Кравчука, то в Грозном начинается насилие. Около пяти вечера вооруженные сторонники оппозиции врываются в здание, где заседает Верховный Совет, и начинают избивать депутатов. Мэра Грозного (и бывшего первого секретаря городского комитета компартии) выбрасывают из окна третьего этажа — он умрет в больнице.
Прежнее руководство объявлено низложенным, власть на территории Чечни в свои руки берет так называемый исполком конгресса чеченского народа во главе с генерал-майором советской армии Джохаром Дудаевым. Одновременно они захватывают телецентр и Дом радио.
Впрочем, в Москве это вовсе не считают переворотом, ведь прежнее свергнутое коммунистическое руководство действительно поддержало ГКЧП. Глава российского парламента чеченец Руслан Хасбулатов давно испытывал личную неприязнь к первому секретарю автономной республики Доку Завгаеву и говорит, что его надо «привезти в Москву в железной клетке». И даже смерть главы Грозного не шокирует: в Москве тоже несколько партийных чиновников выпали из окна, поэтому события в Чечне — в тренде.
Оппозиционеры во главе с Дудаевым выглядят как союзники: они были против ГКЧП, их руками удалось избавиться от старых коммунистов.
Хасбулатов полагает, что он сам сможет руководить республикой из Москвы. Приехав в Грозный, он назначает некий временный совет по управлению Чечено-Ингушетией. И уезжает. Никакой власти у этого органа нет. Зато дудаевский исполком назначает на конец октября выборы парламента и президента.
А Москве не до этого.
Отпуск в Сочи
Торжество по поводу победы над ГКЧП еще не закончилось, как Ельцин пропадает. Он уезжает в отпуск в Сочи — и перестает выходить на связь.
«Вся страна и все свободолюбивое человечество озабочено вопросом: «А где Ельцин? Почему он не разгоняет Советы, почему он не устраивает люстрации? Почему те две трети субъектов Российской Федерации, которые ГКЧП поддержали, сейчас не меняет и так далее? Где тот президент, который победил варваров августовских?»» — так с иронией будет вспоминать этот период Бурбулис.
Прозаическое объяснение его отсутствия — президент пьет. Многие его подчиненные будут говорить, что это классический Ельцин: победив и добившись власти, он начинает почивать на лаврах. «Никому в голову не придет осознать, что пережил, что натерпелся, и через какие водовороты Борис Ельцин вынужден был пробираться, — будет оправдываться Бурбулис, — Поэтому его сочинская самоизоляция была, на мой взгляд, оправдана».
Тем временем, Бурбулис формирует новое правительство. Он создает три группы, которые должны разрабатывать программы экономических реформ. Первую возглавляет Григорий Явлинский, вторую — Евгений Сабуров, третью — Егор Гайдар. Каждой группе выделяют по коттеджу в том же поселке Архангельское. Бурбулис следит за их работой, потому что именно он должен поехать в Сочи и доложить Ельцину, кого назначать главой правительства.
Бурбулис будет отрицать тот факт, будто бы он предлагал Явлинскому пост премьера. «Что ни вопрос проблемный, Гриша всякий раз открывает свой сейф, перебирает папки, достает очередную рукопись на 15–20 страниц и показывает: «Вот, я знаю, как эту проблему решать, у меня здесь все написано. Не сомневайтесь». И кладет папку обратно в сейф. Я понял, что человек определенного стиля, определенной ментальности. Мыслить — да, писать — да, делать…» — так будет отзываться о Явлинском Бурбулис.
По словам Бурбулиса, ему больше нравится команда Гайдара: «Я и приезжал к ним чаще, и более внимательно, и более пристрастно относился к этой группе».
«А кто это все мог бы сделать? Кто те люди, кому мы могли бы это все доверить?» — спрашивает Бурбулис. Гайдар без раздумий отвечает: «Это можем только мы сделать. Никто, кроме нас, этого не сделает». Бурбулис смущен таким ответом и переспрашивает: «Вы готовы за это взяться практически?» — «Да. Никто, кроме нас, это не понимает, не знает и, соответственно, не сделает». «Я не стал уже говорить «у вас же опыта нету, вы ни одной бумаги не подписывали на огромные суммы», в общем, какую-то банальность псевдоуправленческую, как будто у меня какой-то опыт там особый был, — будет вспоминать Бурбулис. — Чем меня Гайдар увлек, в хорошем смысле очаровал, так это необычной совершенно и неожиданной уверенностью в своем историческом предназначении».
24 сентября Бурбулис летит в Сочи к Ельцину и везет с собой программу Гайдара. Помимо экономики, там есть очень четкое политическое предложение, написанное на основе альпбахской декларации: Советский Союз обречен, все попытки Горбачёва его реанимировать при помощи союзного договора тщетны. Россия должна развиваться самостоятельно как независимое государство и именно исходя из этого развивать собственную экономику.
Этот план одновременно с Ельциным читает и Горбачёв (ему его приносит новый глава КГБ Вадим Бакатин). Президент СССР возмущен и решает сыграть на опережение. Не дожидаясь встречи Бурбулиса с Ельциным, он выступает по телевидению с резкой критикой «меморандума Бурбулиса» — так он называет гайдаровский план.
Бурбулис понимает, что ему будет непросто продать 60-летнему Ельцину 35-летнего Гайдара: опытный партийный руководитель совершенно не привык работать с молодыми людьми. И действительно, когда Ельцин слышит, что кандидату 35 лет, он крайне смущен. «Ну давайте вы хотя бы познакомитесь, получите информацию из первых рук», — уговаривает Бурбулис.
Тогда он придумывает романтическое объяснение, почему нужно положиться на Гайдара. Бурбулис понимает, что на Ельцина наверняка произведет большое впечатление то, что Гайдар — внук знаменитого писателя Павла Бажова, родившегося на Урале. «Мы все, уральцы, с детства и до старости облучены бажовскими сказаниями, «Хозяйкой Медной горы». И вообще для Ельцина, и для всех нас, это некая была такая человеческая, духовная, лирическая, может быть, даже магическая какая-то связь». А по отцу Гайдар внук советского писателя Аркадия Гайдара, автора «Тимура и его команды», что, по словам Бурбулиса, тоже очень важно. Это символизирует «революционный, романтический порыв к участию в больших преобразованиях».
