они в морге похоронной компании, владельцем которой являлся Мецлер. В Соединённых Штатах принято бальзамировать тела умерших, и первым этапом бальзамирования является выпуск крови через специальные катетеры, вставленные в крупные кровеносные сосуды. Мецлер и Миллер во время выполнения этих манипуляций обратили внимание на то, что кровь из тел убитых выходила очень быстро и посмертные изменения были минимальны, что указывало на сравнительно недавнее наступление смерти. Они не знали, что судебно-медицинское вскрытие отнесло время убийства к вечерним часам 7 ноября — такие детали им никто, разумеется, не докладывал — но опираясь на собственный опыт, они решили, что Сюзан Хендрикс и её дети были умерщвлены не ранее утра 8 ноября. То есть спустя примерно 6—8 часов после того времени, которое судмедэксперт указал как ориентировочное для момента нападения.
Разумеется, Мецлер и Миллер не являлись судебными медиками и их наблюдение не могло считаться значимым судебно-медицинским признаком давности наступления смерти. Однако отмахиваться от их суждения было бы неверно, поскольку эти люди имели большой опыт и лично видели тела убитых. Впоследствии, узнав, что согласно официальной версии Сюзан и её дети ко времени бальзамирования были мертвы уже более двух суток, Мецлер и Миллер крайне удивились — по их мнению, преступление было совершено значительно позже того, как это было определено экспертизой доктора Ромина.
Другое событие оказалось не менее пугающим. В доме Хендриксов, который круглосуточно охранялся полицией до момента окончания криминалистического исследования, в 01:02 10 ноября зазвонил телефон. Патрульный, находившийся в доме, поднял трубку — он был уверен, что кто-то из коллег решил поговорить с ним без использования служебной радиостанции, однако… В трубке он услышал незнакомый женский голос, взволнованно уточнивший: «Мистер Хендрикс?»
Полицейский промолчал, пытаясь сообразить, что надлежит ответить, и женщина продолжила: «Я знаю двух мужчин, которые это сделали, они уже уехали в Чикаго. Простите, больше я ничего сказать не могу».
И положила трубку.
Полицейский немедленно доложил об инциденте руководству, и неожиданно выяснилось, что домашний телефон Хендриксов не взят на «прослушку». Попытка отследить звонок оказалась безрезультатна — он продлился едва ли пять секунд, и входящий вызов поступил от посторонней телефонной компании [не той, услугами которой пользовались Хендриксы], а потому тогдашняя телефонная техника не смогла определить номер телефона, которым воспользовалась неизвестная женщина.
Важным результатом анонимного звонка явилось подключение системы автоматической записи переговоров и определения номера вызывающего аппарата.
Немногим после полудня 10 ноября в здание Департамента полиции Блумингтона явился некий Джеффри Монахан (Jeffrey Monahan), пожелавший поговорить с кем-то из детективов, занятых расследованием преступления в «доме смерти». Сделанное им заявление звучало на первый взгляд обыденно и поначалу внимания к себе не привлекло. По словам свидетеля, он около 20 часов 7 ноября подъехал к дому своего друга Боба Филлипса (Bob Phillips), жившего по соседству с Хендриксами. А приехал туда для того, чтобы забрать своего 15-летнего пасынка Родни Блэра (Rodney Blair), гостившего в тот день у Филлипсов. В принципе, ничего необычного тогда не произошло — Родни вышел из дома, уселся в «пикап» Монахана, и они уехали. Но…
Но в то самое время, пока Монахан дожидался пасынка, из дома Хендриксов вышел некий мужчина, севший за руль большого дизельного «олдсмобиля» и уехал прочь от дома. Монахан не знал, важно ли для следствия его наблюдение, но посчитал долгом сообщить об увиденном полиции.
Полицейские тоже не знали, важно ли для них это наблюдение, а потому попросили Монахана собственной рукой записать сообщение и указать приметы мужчины и автомашины, в которую тот уселся. Что Джеффри и сделал. В оставленном им заявлении, написанном собственноручно, он отметил, что рост мужчины составлял приблизительно 185—190 см, а вес 103—105 кг, то есть мужчину можно было назвать плотным, но не толстым. Цвет машины, которую он определил как четырёхдверный «олдсмобиль» с дизельным двигателем, являлся голубым или синим. В этом месте следует напомнить, что улица Карл-драйв не имела уличного освещения, а солнце к 20 часам уже давно опустилось за горизонт, так что определение цвета следовало считать довольно условным.
На следующий день детективы разыскали и допросили Родни Блэра, который подтвердил показания отчима. Молодой человек тоже видел автомашину, отъезжавшую от дома №313, но не обратил внимания на сидевшего за рулём мужчину, да и саму машину толком не рассмотрел. Запомнил только, что она вроде бы была большой, а кузов был выкрашен в какой-то тёмный цвет, но не чёрный.
Днём 10 ноября в здании городской администрации состоялось собрание жителей района Карл-драйв — фактически соседей Хендриксов — и представителей полиции. Чёткой повестки не существовало, полицейские хотели задать вопросы жителям и выслушать их ответы, а жители хотели того же самого, только от полиции. Практически все жители предлагали минимизировать допуск посторонних лиц к дому, явившемуся местом преступления, поскольку поток всевозможных зевак рос день ото дня. Один из соседей заявил, что в течение одной минуты сегодняшнего утра за его окном проехало 50 (!) автомобилей, направлявшихся в сторону «дома смерти». Такого трафика не бывало в этом районе никогда. Другим пожеланием стал призыв пресечь утечки информации средствам массовой информации, которые не помогают расследованию, а лишь создают ажиотаж.
Представители полиции в свою очередь сообщили о росте продаж на 30% как огнестрельного оружия, так и скобяных товаров по укреплению и защите от взлома окон и дверей. Статистика эта сопровождалась заверениями в полной безопасности района Карл-драйв и увеличении количества патрулей на улицах города. Мол, мы всё контролируем, быстро реагируем на все обращения, и повторение трагедии совершенно невозможно. Подобное заявление следует признать ожидаемым, ещё бы «законники» сказали что-то иное!
На прямой вопрос представителя полиции о наиболее вероятной версии убийства сидевшие дружно загалдели о ритуальной расправе. Поскольку полицейские не поняли, в чём именно заключается «ритуальность» преступления, один из соседей Хендриксов, не вставая с места, задал простой, но неожиданный вопрос: «Известно ли полиции, что Хендриксы не ходили в церковь?» Развивая свою мысль, он добавил, что Дэвид и Сюзан утверждали, что они — люди верующие, но вера их не имеет ничего общего с хорошо всем известным баптизмом, католичеством или иной широко распространённой конфессией. Другими словами, они являлись последователями некоего культа, о котором никто ничего толком не знал.
Это сообщение следовало признать крайне интересным и требующим проверки.
Несколькими часами позже под председательством прокурора Дозье было проведено общее собрание следственной группы, на котором были подведены первые итоги расследования и критично рассмотрены вероятные версии убийства. В самом общем виде они сводились к нижеперечисленным схемам.
1. Убийство совершено кем-то из местных жителей, имеющим нестабильную психику и управляемым побуждениями ненависти, зависти и собственной неполноценности. Этот человек мог прежде получать медицинскую помощь психиатрического профиля, а мог остаться вне поля зрения местных врачей, но его соседи и близкие, несомненно, знали о его девиантном поведении и считали, мягко говоря, человеком странным и чудаковатым. Видя перед собой семью Хендриксов, ещё несколько лет назад испытывавшую серьёзные материальные затруднения, а теперь попавшую в число богатейших жителей Блумингтона, этот неудачник проводил неутешительные параллели с собственной жизнью и переживал сильную фрустрацию. Такой человек мог осознанно решиться на жестокую расправу, полагая, что таким образом обретёт покой и компенсирует мучительные негативные эмоции.
2. Расправа над Хендриксами явилась следствием трагической ошибки, на самом деле преступник хотел проникнуть в другой дом, возможно, окружного прокурора Дозье. Сам Дозье считал подобный сценарий «слишком голливудским» и не верил в возможность мести. Родившийся в 1947 году Рональд пришёл в окружную прокуратуру сразу после окончания университета в 1973 году и быстро сделал карьеру. Уже через три года в возрасте 29 лет он стал прокурором округа и пользовался авторитетом как у ведомственного руководства, так и среди простых жителей. Следует иметь в виду, что округ МакЛин являлся по большому счёту сельским районом, в котором организованная преступность если и существовала, то демонстрировала минимальную активность. Предположение о наёмном убийце, направленном в Блумингтон для расправы над окружным прокурором, выходило за пределы здравого смысла. Личная ненависть некоего «отмороженного» изувера
