Юло Туулик - Один и тот же паровоз

В годы немецкой оккупации Эха и Уку Мазинги скрывали у себя еврея Исидора Левина. Если бы его обнаружили, Эха и Уку Мазинги были бы расстреляны.

Когда Долговязый в апреле 1994 года посетил Иерусалим, в Яд Вашеме ему показали «Книгу праведников». Уку Мазинг — единственный эстонец, имя которого внесено в эту книгу благодарности.

В гостинице «Кинг Давид» израильские журналисты пытаются «прижать к стенке» министра иностранных дел Юри Луйга и Долговязого, чтобы те признали гонения на евреев на эстонской территории. Долговязый не признает.

У него вообще замедленная манера говорить, а тут он особенно тщательно подбирает слова и формулировки с по-адвокатски продуманной точностью.

Долговязый знает, что в результате безалаберности, небрежности или сознательно формулировка «на эстонской территории» может превратиться в «со стороны эстонцев», «руками эстонцев» или «с участием эстонцев».

Он говорит, что евреи и эстонцы — малые народы, они испытали произвол. Он называет этот произвол трагическим и сближающим наши народы.

На следующий день он читает в газете, что якобы попросил прощения.

Но сейчас 3-е ноября 1993 года. Часы показывают 13.40.

Ректор Пеэтер Тулвисте встает со стула, где он сидел рядом с Долговязым, и подходит к изголовью открытого гроба. И зал слышит единственные слова среди тишины и потока света:

«Позвольте выразить нашу искреннюю благодарность и сказать только одно — прощайте!» и добавляет по-русски: «Прощай, Юрий Михайлович!»

Студенты со свечами в руках шпалерами стоят с обеих сторон, когда выносят гроб. В 14.30 гроб опускается в могилу на кладбище Раади. В изголовье могилы на мраморной плите надпись:

Юрий Михайлович Лотман

1922–1993

Долговязый с непокрытой головой наблюдает, как его вестовой офицер поправляет сине-черно-белую ленту на пышном венке, чтобы в сумраке осеннего дня четче виднелся текст: «От Президента Эстонской Республики».

В своих «Не-мемуарах» Ю.М. говорит об окончании войны на Одере, где они встретились с американцами. — Ред.