Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 49
Когда Полиевкт заслонил им вход в собор и громогласно обвинил Цимисхия в цареубийстве, Ваня прижал руки к груди и сделал удивленные глаза:
— Да я даже пальцем к государю не прикасался, — это была чистая правда, он бил государя сапогами, — это все они.
И он показал на присутствующих с ним подельников. Потом добавил:
— Схватить их!
Мужчин схватили и повели в темницу. Они, похоже, так и не поняли, что произошло. Полиевкт был готов к угрозам, побоям и даже умереть на пороге храма, но столь покладистого общения он никак не ожидал. Он мучительно соображал, как вести себя дальше.
— Ты сожительствовал с чужой женой, убийцей своего мужа, — грозным голосом сказал он, но уже без былого напора (Фока был не первый муженек, которого Феофано отправила на тот свет).
— Да, — согласился Ваня и показал на Феофано, — эта нечистивая женщина соблазнила меня на участие в богопротивном деле. Я пал, как Адам, соблазненный женою. Но более не могу терпеть рядом со мной мужеубийцу. Взять ее!
У Феофано с Полиевктом от удивления отпали челюсти. Они не могли вымолвить ни слова. Дюжие евнухи тоже замешкались: Ваня пока официально никто, а Феофано — императрица Византии, хоть и вдовая. Но видя повисшее безмолвие, схватили и потащили Феофано. До той только сейчас дошел приказ, отданный Цимисхием. Она начала в истерике орать. Но поздно. Секунд бы на десять пораньше…
Цимисхий тут же добавил, что пошлет ее в ссылку и вообще сделает все, как скажет патриарх. Полиевкт, так и не захлопнув челюсть, пропустил Ваню в собор и пошел готовиться к совершению помазания. Что он еще мог предъявить этому благочестивому, раскаявшемуся христианину?
Вот такой человек возглавил Византию и ее армию, с которой пришлось столкнуться Святославу. Святослав не признавал подкупа, отвергал шпионаж, презирал предательство в любом виде и запомнился потомкам тем, что зачастую посылал врагу предупреждение: «Иду на вы!»
Цимисхий же не представлял, что на свете существуют какие-то моральные нормы. А лукавство, коварство и двуличие почитал за достоинство. Он заключил мирные договора со всеми соседними странами. Перессорил всех единомышленников Святослава. Приступил к созданию «пятой колонны» (в основном из болгар) в его окружении. Всего этого Цимисхий добился благодаря мощной шпионской сети, которую он всячески укреплял и снабжал деньгами. Думается, здесь и выпестовалась операция по крещению Руси. Вот когда началось отслеживание, подборка и вербовка кадров, сбор информации и анализ межплеменных отношений. Вот когда начали готовить убийство Святослава и его сыновей Олега и Ярополка.
Цимисхий укрепил армию и флот. Прекратил войны с арабами и вызвал с восточных фронтов войска во главе с легендарными полководцами Вардой Склиром и патрицием Петром. Создал гвардию «бессмертных». Вывел, благодаря предательству, флотилию с «греческим огнем» в тыл Святославу.
После каждого сражения Цимисхий делал Святославу подарки, предлагал откуп, независимо от исходов сражений. Тут Цимисхию пришлось нелегко. Святослав плевал на золото и презирал роскошь. В соответствии с ведической традицией богатство — это удел купцов, т. е. сословия более низкого, чем «витязи» (воины-правители). Витязи — сословие, к которому относилась дружина Святослава и сам Святослав, брезговали брать в руки драгоценности. Их руки могли касаться только оружия. Оружием добывалась слава для Богов. Хитрый Цимисхий, поняв это, начал задаривать Святослава оружием. Оружие Святослав принимал.
В итоге Святослав покинул Византию и Болгарию, согласившись на контрибуцию. Формально он ушел как победитель, но только формально. При всем уважении к Святославу, нельзя не сказать: Святослав оказался не готовым воевать против лжи, коварства и предательства. Византия в лице Цимисхия оказалась той плетью, которая «перешибла обух».
Сам Святослав даже не доехал до дома. Его предательски убили по дороге в Киев. Убили бывшие союзники — печенеги.
Святослав Храбрый
Болгары, вставшие под знамена Святослава, были впоследствии убиты, а дома их разграблены. Царя болгар Бориса Цимисхий самолично возвел в сан магистра и сделал своим вассалом. Участь Болгарии была решена.
Наступила очередь креститься Руси. Только теперь уже по-настоящему.
Лучшей кандидатуры, чем Владимир — сын Святослава, для выполнения замыслов Византии просто не существовало: сын Святослава, но незаконный, от рабыни; князь Новгородский, но не владыка — Новгород никогда не позволял князьям бесконтрольно властвовать.
Обида и ненависть — вот что двигало поступками Владимира. Лин фон Паль, ссылаясь на летописцев, говорит о нем так:
«Он был женат, но вел жизнь совершенно непотребную, насильничая и не имея никаких моральных принципов. Он был хитер, коварен, подозрителен, развратен, лицемерен. В отличие от Ярополка Владимир умел ловчить, не гнушался подкупом и предательством. И самое важное: князь был невероятно мстителен и завистлив».
«Пропустить такого кадра» Византия просто не могла. Скорее Владимира заранее готовили к проведению крещения Руси.
Побег Владимира из Новгорода, вряд ли побег. Это спланированная поездка за наемными войсками. А победа над Ярополком — обычная липа. Летопись говорит о подлом убийстве Ярополка, но при этом пытается вину в убийстве свалить на самого же Ярополка.
Летопись убеждает нас, что Владимир в 985 году решительно направляется в поход на Болгарию:
«Слава Святослава не давала ему покоя. Так что, включив в свое воинство торков, он пошел в 985 году на болгар, но, очевидно, не так уж удачно, потому что пришлось ему срочно возвращаться в Киев. Летопись объясняет такие движения князя тем, что будто бы дядя ему сообщил, что пленники все обуты в сапоги, так что дани от них ждать нечего, лучше поискать лапотников».
Пошел на войну. Тем не менее не воевал. Вернулся. Летописцы это объясняют, вдумайтесь, сапогами и лаптями. А историки с учеными степенями на полном серьезе обсуждают вышеупомянутые лапти. Это не детский сон. Это наяву, читатель!
Нам представляется совсем простая штука. Князь поехал в Болгарию не на войну, а на переговоры. Болгария — византийская вотчина, поэтому необязательно ехать в саму Византию, чтобы встретиться с доверенными лицами. А охрана, естественно, всегда сопровождает князя и запросто сойдет за войско. Вот подлое предательство и превратилось в героический поход.
Византийская версия «крещения Владимира» во многом не совпадает с русскими хронистами. Отсутствуют всякие изыскания различных религий и рассылка доверенных людей по государствам. Владимир после непонятного похода на Болгарию теперь идет войной на Византию. Про крещение у него «и в мыслях нет». Якобы долго осаждает греческий город Корсунь, но ничего не может сделать. В городе имеются большие продовольственные припасы и вода, поэтому осада может длиться долго. Вдруг «некий муж корсунянин, именем Анастас, пустил стрелу, написав на ней: «Перекопай и перейми воду, идет она по трубам из колодцев, которые за тобою с востока». И наступил, очевидно, самый решающий момент в жизни Владимира, потому что он воскликнул: «Если это правда — то крещусь!» Хотя достаточно было пойти и посмотреть.
Вот так! Все разглагольствования о «трудных поисках веры» — коту под хвост. Зря, выходит, Гумилев и компания умильно растирали сопли по щекам, описывая «веро-озабоченность» и дум высокие стремленья.
Дальше Владимир перекрыл воду, Корсунь сдалась. А Владимир тут же в Корсуни покрестился. Собственно из-за известия о водопроводных трубах (не путать с канализацией).
На наш взгляд, версия топорная, а мотив крещения — нелепый. Главное, по этой версии, совершенно отсутствует мотив крещения Руси. Ну покрестился сам, что с того?
После крещения Владимира происходит его свадьба с Анной, сестрой византийских императоров. Тут уж заинтересованность византийской стороны никак не скроешь. Императоры свою сестру пятой женой Владимиру всучили, лишь бы иметь на Русь побольше влияния (представляем, как принцесса верещала и брыкалась). А Владимиру иметь женой настоящую царевну ох как хотелось. Он ведь всю жизнь мучился от своего незаконного зачатия. А теперь его наследник будет настоящих царских кровей.
Думается, царевну Владимир выторговал, сверх всяких прошлых договоренностей.
Ярко и, как ему кажется, убедительно описывает Гумилев причины перехода киевлян в христианскую веру:
«Как всякие уважающие боги, славянские тоже требовали почитания, но не человеческих жертв. Ненависть киевлян к культу и поклонникам Перуна обострилась. Случаи человеческих жертв только подталкивали многих к крещению — ведь никому не хотелось быть принесенным в жертву, а это угрожало каждому. Жрецы, выбрав жертву, убивали ее, оставшиеся же в живых должны были ликовать».
Ознакомительная версия. Доступно 8 страниц из 49
