Владимир Попов - Очерк и публицистика. Журнал "Наш современник" № 2, 2012

30

Отравлена была чересчур самовластная Елена Глинская, но не ее сын, будущий царь Иван Грозный.

Кстати, единство Германии было обеспечено также не без военных успехов Пруссии, добившейся своей гегемонии среди немецких княжеств как дипломатией, так и вооруженной рукой. Я должен здесь напомнить, что обе главные европейские континентальные державы — Германия и Франция — сполна познали прелести «федерализма» (читай: феодальной раздробленности бывшей Империи Карла Великого, первоначально поделенной его тремя внуками, но продолжавшей делиться и впредь), за которые заплатили: Франция — Столетней войной, а Германия — Тридцатилетней. Тридцатилетняя война — прямое и очень убедительное следствие федерализации Священной Римской Империи, неуклонно набиравшей силу с конца XV века. Немецкие князья возжаждали полной самостоятельности и самовластия — вот и добились этого по Вестфальскому миру: Quius regio eius religio. Но добились через море крови и фактический автогеноцид немецкой нации. Последствия этих войн приходилось преодолевать еще столетия, Франции вплоть до возмужания Людовика XIV, а Германии вплоть до Бисмарка и Вильгельма I.

Конечно, приходилось в чем-то идти на компромисс, давая, например, штатам определенную свободу рук, в том числе в законодательной сфере, но такова была разумная плата за соединение, так выражался баланс сил того времени. Впрочем, идея единства и общей управляемости из центра все равно превалировала. За что и с какой стати должны идти на такие уступки и жертвы мы, русские?