матрацем супружеской кровати в главной спальне. По уверению Аткинсона это были не те фотоснимки, что он ранее видел в руках Лоуренса Каданса.
Такой вот получился у Аткинсона рассказ. Надо сказать, довольно причудливый, поскольку непонятно было, как можно его проверить спустя 19 месяцев после изложенных в нём событий. Во-первых, свидетелей, способных подтвердить факт знакомства и уж тем более существования интимных отношений между Лоуренсом Кадансом и Фрэнком Косталом, не оказалось. Сам Каданс факт знакомства с последним отрицал, а Костал ссылался на плохую память и сотрудничать со следствием отказывался. Во-вторых, непонятна была судьба оружия, прежде всего пистолета 22-го калибра, который во время совершения преступления якобы находился в руках Лоуренса Каданса. Последний не признавал факта владения таким оружием, он заявлял, что после демобилизации вообще не держал в руках огнестрельное оружие. Имелись и кое-какие другие неясности и нестыковки, но упомянутые выше являлись принципиальными.
Однако постепенно ситуация вроде бы стала проясняться, и правоохранительные органы стали находить нужные ответы. 28 февраля в полицию Нью-Кастла позвонил некий Роберт Брайтшу (Robert Brightshue), имя и фамилия которого упоминались в дневнике Фрэнка Костала. Этот человек некоторое время являлся любовником Костала, но затем уехал во Флориду и, узнав об аресте последнего, поспешил заявить о себе, дабы его отъезд не был расценён как бегство. В процессе довольно продолжительного разговора Брайтшу ответил на большое количество заданных детективами вопросов. Он признался, что никакого Лоуренса Каданса не помнит и в числе дружков Костала человека с такими именем и фамилией вроде бы не было, но… зато в числе молодых людей, постоянно крутившихся возле Костала, он назвал Терри и Джерри Сильвисов (Terry and Jerry Silvis). Они являлись племянниками Лоуренса Каданса!
Затем полиция отыскала другого ценного свидетеля — 35-летнюю медсестру Джейн Гарсиа (Jane Garcia) — которая заявила, что по меньшей мере трижды видела Ларри Каданса в обществе Фрэнка Костала [как в общественных местах, так и в квартире последнего]. Правда, в последующем выяснилось, что Джейн Гарсиа является свидетельницей довольно «проблемной» — она не то чтобы была сумасшедшей, но явно имела какие-то нарушения психиатрического плана. У этой дамочки была дочь с врождёнными физическими дефектами, которые мать пыталась лечить нетрадиционными методами. Именно в поисках «нетрадиционных целительных методик» она и познакомилась с Косталом. Поначалу Джейн восхищалась мощным «сатанинским даром» нового «гуру», способного прозревать будущее и лечить или проклинать людей на расстоянии, однако затем разочаровалась в нём. Как это часто бывает у эмоционально нестойких адептов всевозможных тоталитарных культов, переход от горячего поклонения к жгучей ненависти оказался не только искренним, но и очень быстрым. Гарсиа объявила Костала мошенником и рассказала всем, что сама может исцелять людей и оказывать всем нуждающимся психолого-психиатрическую помощь. Дескать, не надо ходить к терапевтам и психиатрам, приходите ко мне, я вылечу ото всего — и от катаракты, и от «биполярки», и от геморроя!
Понятно, что ссылка на такого свидетеля могла вызвать в суде множество вопросов, но на безрыбье, как известно, сам раком станешь…
В результате интенсивных розысков полицейским удалось установить ещё одного человека, подтверждавшего знакомство Лоуренса Каданса с Фрэнком Косталом. Звали этого свидетеля — точнее, свидетельницу — Сэнди Кроссен (Sandy Kroessen), и женщина эта во всех смыслах производила лучшее впечатление, нежели полоумная Джейн Гарсиа, однако её показания имели существенный с точки зрения следствия изъян. Все они относились к 1979 году, то есть времени после убийства Кэти и Дон. Кстати, факт их знакомства в то время можно было истолковать как свидетельство непричастности Ларри Каданса к убийству жены и дочери, поскольку истинный преступник (Фрэнк Костал) мог втереться к нему в доверие с целью выяснить, как обстоит дело с расследованием двойного убийства.
4 марта 1980 года закончился весьма непродолжительный — буквально в 4 заседания — суд по обвинению Майкла Аткинсона в похищении и изнасиловании несовершеннолетней в сентября 1978 г. Напомним, что именно по причине обвинения в совершении этого преступления Аткинсон пустился в своё время «в бега». Теперь, выражаясь метафорически, награда нашла героя — присяжные признали Аткинсона виновным, и тому оставалось дождаться приговора судьи. Он его в конечном итоге и дождался, получив 10-летний срок тюремного заключения, но эта неприятность оказалась наименьшей печалью из всех прочих.
В этом месте следует отметить, что довольно скоро стали вылезать довольно опасные для следствия «косяки», связанные с «версией № 3» (то есть с участием в двойном убийстве Лоуренса Каданса). В середине марта 1980 года Служба шерифа обнаружила некоего Эндрю «Слима» Уилльямса (Andrew «Slim» Williams), чернокожего уголовника и скупщика краденого, который признался в том, что летом 1978 года купил маленький никелированный револьвер 22-го калибра у Майкла Аткинсона. Штучка была красивая, но бракованная — по стволу пистолета шла трещина. Аткинсон хотел получить за него 15$, однако «Слим» торговаться не стал и просто вручил Майку 1,25$ и старый радиоприёмник — с тем Аткинсон и отвалил в даль туманную. Уилльямс думал, что пистолет можно использовать хотя бы для пары выстрелов, но внимательнее изучив оружие, понял, что дефект гораздо серьёзнее, чем казался на первый взгляд. Выдохнув сигаретный дым в ствол, чернокожий уголовник обнаружил, что тот выходит через щель — это означало, что стрелять из пистолета опасно, тот мог просто разлететься в руках. Представляете скороварку, взрывающуюся в руке?! Крайне раздосадованный сделанным открытием «Слим» Уилльямс решил выбросить никчёмную безделушку. Он отнёс её к болоту севернее населённого пункта Вампум (Wampum) и выбросил «волыну» там.
Болото это, кстати, в криминальной истории Америки являлось довольно интересным и даже значимым объектом. Существуют довольно убедительные доводы в пользу того, что именно в этой болотистой зоне, протянувшейся на 8 км к северу от Вампума, «Кливлендский Расчленитель», оставил тела по меньшей мере первых 3-х жертв. И произошло это ещё задолго до официального начала серии убийств в Кливленде (если быть совсем точным, то упомянутые события относятся к середине 1920-х годов). Кроме того, болото севернее Вампума использовалось всевозможными преступными группами как место свалки трупов. В 1920-х годах там были найдены тела примерно 200 убитых, и это притом, что ни в Вампуме, ни в округе Лоуренс люди тогда не пропадали. То есть преступники привозили к Вампуму тела убитых (либо ещё живых людей, но убивали их уже на месте) со всей Пенсильвании, из соседнего Огайо, а возможно, и из других штатов.
В общем, место это в каком-то смысле являлось историческим. Важно отметить, что болото к северу от Вампума мало походило на привычные нам болота в средней полосе России, ступая в
