Признала авторитет власти Совнаркома ДКР над собою и Юзовка. 16 февраля решение IV областного съезда было поддержано Юзовским комитетом большевиков. Лидер юзовских большевиков Ф. Зайцев вспоминал: «Наша парторганизация и Совет целиком разделяли идею организации такой республики». А когда в местном Совете произошел внутренний кризис, приказ наркома ДКР Васильченко о перевыборах Юзовского совета был принят всеми местными политическими партиями[401].
5 марта 1918 г. 700 шахтеров Богураевских рудников (между прочим, находящихся в Области Войска Донского) приняли резолюцию: «1. Собрание приветствует Совет народных комиссаров Донецкого и Криворожского бассейнов. 2. Собрание выражает глубокую уверенность, что тов. Артем и другие пойдут по тому пути, который наметил Ленин». 8 марта Бахмутский уездный Совет заявил: «Съезд Советов Р. К. и С. Д. приветствует Донецкую пролетарскую республику, как часть федеральной Российской республики Советов, приветствует Совет народных комиссаров, требует от него неуклонного проведения в жизнь декретов, выдвинутых Октябрьской революцией»[402]. И таких резолюций в те дни было немало. Тем более странно сейчас слышать утверждения некоторых маститых украинских историков по поводу того, что им неизвестны документы, свидетельствующие о поддержке решения о создании ДКР[403].
Гораздо меньше дошло до нас резолюций о непризнании ДКР. К таковым относится решение Екатеринославского Совета, который «высказался против создания Донецкой республики». При этом Екатеринославский совет народного хозяйства принял резолюцию, в которой приветствовал «выделение Донецкого и Криворожского бассейнов в автономную республику»[404].
Нервно воспринял известие о создании Донецко-Криворожской республики советский главковерх Антонов — Овсеенко, руководивший в те дни боевыми операциями по овладению Ростовом — на — Дону. 24 февраля он довольно грозно и сумбурно телеграфировал на имя комиссаров ДКР с копией Ленину и Троцкому: «Надлежит определять прием соглашения с центральной советской властью, а не путем одностороннего решения областного съезда или, того хуже, узкого круга членов его исполнительного органа. В частности, категорически заявляю: лишь в интересах победы революционными войсками, которыми мне поручено руководить, не могу допустить самостоятельного с Вашей стороны распоряжения организованными моим штабом вооруженными силами. Поползновение в эту сторону буду рассматривать как сознательный или бессознательный саботаж революционной борьбы» (см. цветн. вкладку). Правда, большая часть телеграммы Антонова была посвящена обиде в связи с тем, что известия о формировании органов власти ДКР были получены им не от комиссаров непосредственно, «а кружным путем»[405]. Такой обиженный тон не помешал в дальнейшем Антонову — Овсеенко довольно тесно сотрудничать с Совнаркомом ДКР.
ВЫБОР РОССИИ: ПРИЗНАТЬ — НЕ ПРИЗНАТЬ?
Гораздо более сложным и важным вопросом является отношение к созданию Донецко-Криворожской республики со стороны центральной российской власти и лично Ленина. Собственно, этот вопрос и был одним из основных в спорах советских, а позже украинских историков. Этому посвящали даже отдельные научные труды[406]. Чаще всего этой дискуссией подменяли анализ деятельности самой республики.
В советские времена противники создания ДКР горячо доказывали, что Ленин осуждал выделение Донецкой республики. Ныне украинские историки (порой это одни и те же лица) с таким же пылом пытаются доказать, что создание ДКР — это коварный план Ленина — Сталина по «расчленению Украины».
На самом деле, объективный анализ документов, связанных с реакцией Смольного (а позже Кремля) на идею создания, существования и возрождения Донецкой республики, показывает, что позиция центральных властей менялась в зависимости от политической конъюнктуры, а порой от субъективных факторов, как то: наличие в непосредственной близости от вождей РСДРП(б) противников или же сторонников этой идеи, приехавших из Киева или Харькова.
Можно только догадываться о том, почему Антонов — Овсеенко не был уведомлен о создании ДКР, но тот факт, что Смольный знал об этом на следующий же день и дал свое добро, не вызывает сомнений. 31 января 1918 г. Артем уведомил ЦК РСДРП(б) и лично главу Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов (ВЦИК) Якова Свердлова: «Областной съезд Советов принял резолюцию о создании Совета Народных Комиссаров Донецко-Криворожского бассейна как части общероссийской федерации Советов». Последняя фраза, кстати, лишний раз свидетельствует о том, что о сепаратизме никто речи не вел.
Далее в этом документе Артем, которого накануне вызвали на очередное совещание в Петроград, настоятельно просил позволить ему остаться в ДКР, убеждая: «Здесь дела очень много». Кроме того, он информировал Свердлова о том, что Рухимович назначен военным комиссаром ДКР и очень просил посодействовать отзыву его из Никитовки, где тот находился при штабе Антонова — Овсеенко (видимо, это и обидело последнего). На оригинале телеграммы Артема есть собственноручная пометка Свердлова, свидетельствующая о том, что действия руководителей Донецкой республики были восприняты нормально: «Артема не отзывать, телеграмму в Никитовку дать, чтобы Рухимович выехал в Харьков»[407].
Яков Свердлов в 1919 году
Затем, с интервалом в пару недель в Харьков из Петрограда последовало две телеграммы, каждую из которых противники/ сторонники теории согласия/несогласия Москвы на создание ДКР используют по отдельности, приводя одну из них и опуская другую. 17 февраля Свердлов телеграфирует очень краткое сообщение на имя Артема: «Харьков. Совдеп. Сергееву — Артему. Выделение считаем вредным. Можете оставаться в Харькове. Приезжайте к партийному съезду. О Рухимовиче все сообщено Антонову. Резолюции еще нет»[408]. Фразу «Выделение считаем вредным» большинство историков вполне обоснованно относит к сообщению о выделении Донецкой республики.
Но 3 марта 1918 г. в областной комитет большевиков Донкривбасса направляется письмо Секретариата ЦК РСДРП(б) (через три дня — уже РКП(б)) за подписью его руководителя Елены Стасовой следующего содержания:
Елена Стасова
«Уважаемые товарищи! Получили протокол заседания Областного комитета рабочих и солдатских депутатов Донецкого и Криворожского бассейнов и приветствуем вас за ту последовательную линию, которую вы провели при формировании Совета Народных Комиссаров. Как — то поведете вы дальше работу и сможете ли фактически совместить работу в Совнаркоме с работой в областкоме. Думаем, что при грандиозности задач, стоящих перед вами, придется что — либо сократить, произвести выбор, где важнее ваше присутствие, и заменить себя более слабыми силами в другом учреждении»[409].
Это письмо недвусмысленно свидетельствует о том, что руководство большевистской партии знало о создании ДКР, ее Совнаркома и планах Артема со товарищи и не просто не осуждало, но и поддерживало первые шаги донецкой власти.
Чем может быть вызвана такая разноплановая реакция? Возможно, тем, что в начале марта в Петроград на VII экстренный съезд РКП(б) прибыл сам Артем, который встретился с руководителями партии и смог лично пояснить позицию создателей ДКР. Судя по письму Стасовой, оно было написано буквально сразу после личного общения с Артемом («Тов. Артем только несколько часов тому назад сообщил мне о том поражении, которое понесли сторонники революционной войны на конференции Петроградского комитета»). Не исключено, что глава Совнаркома ДКР смог развеять какие — то сомнения о «вреде выделения» республики.
Не менее спорным является вопрос о том, как относился к созданию Донецкой республики вождь Октябрьской революции Ленин. Некоторые исследователи полагают, что Артем, не согласовав с руководством своей партии данную идею, «нарушил принцип единоначалия и субординации». Ревегук утверждал: «Подготовка к выделению Донецко-Криворожского бассейна в автономную республику проводилась небольшой группой руководящих работников Донецко-Криворожского бассейна без согласования и даже вопреки… воле ЦК партии и В. И. Ленина». В подтверждение этих слов он приводит воспоминания Затонского и Межлаука. В. Затонский, который в то время считался полномочным представителем Цикуки при российском Совнаркоме, утверждает, что он присутствовал на встрече Артема с Лениным и Сталиным по завершению III Всероссийского съезда Советов (то есть примерно за полторы недели до начала IV областного съезда в Харькове). Якобы на этой встрече Артем уведомил большевистских лидеров о планах по созданию ДКР, но не получил от них согласия. Несколько по — иному описывает эту же встречу В. Межлаук. Он утверждает, что встречи с Лениным и Сталиным проводились отдельно: «По указанию т. Ленина мы направились к т. Сталину, который сообщил нам, что ЦК считает неправильным выделение Донецко-Криворожской республики из состава Украинской Советской республики». Это очень важное уточнение, свидетельствующее о том, что, возможно, против создания ДКР был именно Сталин, а Ленин, в общем — то, против ничего не имел[410].
