дождаться этого коммерсанта — у него кличка «Сухан» — в Москве очень знаменитая личность, он финансист, ворочает большими деньгами. В криминальном мире он как вор в законе считается. А потом получилось так, что мне сели на хвост его, видимо, пацаны. Ну а я все-таки не зря в милиции работал, быстро сбросил их с «хвоста». Уходить сразу не стал из Москвы. То есть не десятого, не одиннадцатого поехал, а поехал именно двенадцатого. Видимо, у меня хороший ангел-хранитель… Потому что если бы я поехал десятого или одиннадцатого, я бы нарвался на их засаду. А так получилось, что когда я поехал двенадцатого, то нарвался только на милицейский патруль. Правда, сначала непонятно было, кто это. Я потом следователю объяснял, что если бы я знал, что это милиционеры, я бы сдал обе «пушки». В худшем случае меня осудили бы на два года за незаконное хранение оружия, а в лучшем случае — выгнали бы из милиции. А следователь отвечал: «Нет, ты специально решил убить милиционеров». Оказалось, что эти милиционеры буквально накануне получили новую машину, еще не успели ее оборудовать. Я ехал из Москвы в Омск, сидел на месте пассажира. Водителя я нанял еще в Омске на рейс в оба конца. И вот нас пытались остановить… Было непонятно, кто сидел в той машине. В принципе, такая же «девятка» как у нас. Она остановилась перед нами… В словаре Ожегова есть понятие «камуфляж», то есть когда человек хочет скрыть свою сущность, он меняет облик. Один был в форме ГАИ, другой — в форме ППС. Я это расценил как камуфляж. Один из них подошел ко мне, и я понял, что он пьяный. Сам я не пью, поэтому пьяных распознаю очень быстро. Я показал ему свое удостоверение. А потом понеслось… Он достает «ствол», и я понял, что он решил меня убить. Я был уверен, что эти двое — из охраны того коммерсанта. Все было против них: машина без мигалок, камуфляж, пьяный вид… У него не было даже жетона на груди! Как я мог определить, кто это? Он даже не показал свое удостоверение, а сразу выхватил пистолет. Я первым выстрелил на упреждение — ему в руку, чтобы выбить пистолет. Его напарнику пуля тоже попала в руку. После всего этого я просто уехал бы — не хотел ввязываться. Но уехать не получилось. Началась перестрелка. Получилось так, что я убил одного и ранил второго. Самого меня тоже ранили… Пуля до сих пор торчит в голове. Принимавший меня хирург не стал брать на себя ответственность и вытаскивать пулю, он пояснил: если ее начать шевелить, она заденет кору головного мозга.
— Если вы ехали в Москву «просто поговорить», зачем же брали с собой оружие? Кстати, вы упомянули про два пистолета.
— Да, оба незарегистрированных. Зачем брал с собой? Дорога дальняя, в пути неизвестно кого можно встретить…
— Водитель был ваш знакомый?
— Нет, просто нанятый. Естественно, за вознаграждение. Вроде командировочных.
— Один пистолет — понятно, ну а второй зачем был нужен?
— Я купил его перед самой поездкой, не хотел оставлять дома. Потому что торговец, который продавал оружие, он продавал сразу оба пистолета. И цена за два пистолета была невысокой. Я и купил сразу два.
— Это уже уголовная статья: незаконное приобретение и хранение огнестрельного оружия.
— Жизнь такая…
— Вы же были сотрудником правоохранительной системы, оперативным работником. Хорошо знали, на что шли.
— Да, знал. Но государство у нас такое, что не защищает.
— Зачем вы связались с тем коммерсантом в Омске? Хотели подработать?
— Почему бы и нет.
— Что вам обещали за поездку в Москву?
— Гонорар. Но в том случае, если бы я смог договориться там, в Москве.
— С какими мыслями вы возвращались в Омск? Что бы сказали своему приятелю-коммерсанту, чье задание не удалось выполнить?
— Он боялся моего возвращения. Это я понял уже из разговоров с операми, которые меня задержали. Видимо, он сильно меня подставил… Следователь тоже не хотел разбираться, кто прав, а кто виноват. Я предлагал провести следственный эксперимент с целью выяснить, мог ли я понять, что это были сотрудники милиции, а не бандиты, как я думал. Следователь отказался. Хотя экспертиза подтвердила, что один из них был пьян. На суде родственники убитого пояснили, что в тот день он болел и с утра принял лекарства. Словом, я не знаю, кто стоял за этим делом… Все были против меня. Вы когда-нибудь получали нокаут? Сильный удар в голову, перед глазами — круги… Я был никакой, когда в меня угодила пуля. Я отлетел от машины на полтора метра. И потерял сознание. Потом я узнал, что моего водителя тоже зацепило. Нас обоих отвезли в больницу… Поэтому я утверждаю, что если бы провели следственный эксперимент, все обвинения с меня сняли бы. У меня была самооборона. И я был уверен, что это бандиты. После суда я написал заявление, что не согласен с приговором. Но куда там, это же Россия… Сами знаете, чего толку-то. Сначала следователь, а потом судья построили систему доказательств на своих личных убеждениях, мол, я специально совершил убийство. Мою просьбу провести следственный эксперимент отклонили на том основании, что в этом, дескать, нет необходимости. Хотя у меня был свидетель — водитель автобуса, что проезжал мимо в тот момент. Он видел в руке милиционера пистолет, о чем рассказал на суде. Я сам оперативник, почти двадцатку отработал в системе — как я должен был отреагировать? Защищаться! Я потом всем это говорил, и в итоге всем это было, извините за грубое выражение, по барабану. Я говорил: на меня был направлен пистолет! И слышал в ответ равнодушное: «Ну и что». Меня просто не хотели понимать. Я даже не знаю, почему мне дали такой большой срок: двадцать пять лет. В моем личном деле — две полосы. И кто за этим стоит, я не знаю. Догадываюсь только…
— Что значит — две полосы?
— 12 марта 1997 года произошло это ЧП. 17 марта меня привезли во Владимир, допрашивали. Туда же приехал мой начальник, во Владимир, с кем-то встречался. Когда он уехал, на моем личном деле появились две полосы — они означали: усилить за мной контроль. Такие полосы рисуют для сотрудников тюрем и колоний, чтобы они сразу обратили внимание на данное личное дело и отложили его в отдельное место. Одна полоса означает — склонен к побегу, опасен при нападении, другая — склонен к суициду. Откуда взялся этот суицид, даже не
